ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ » ФСИН России, ФСИН Пермский край » ФСИН России, ИК-4 ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН по Пермскому краю Ныроб


ФСИН России, ИК-4 ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН по Пермскому краю Ныроб

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ИК-4 Ныроб, ФСИН РФ, ФСИН России, ФСИН Пермский край, УФСИН Пермский край, ГУФСИН Пермский край, Пермский ФСИН, Пермский УФСИН, Пермский ГУФСИН, исправительные учреждения Пермский край, колонии Пермский край, Пермские тюрьмы, Пермские лагеря, Пермские  зоны, следственные изоляторы Пермский край, Пермские централы, колонии-поселения Пермский край, Пермские ЛИУ, Пермские КП, Пермские ВК, изоляторы Пермский край, уголовно-исполнительные инспекции Пермский край, УИС Пермский край, лечебно-исправительные учреждения Пермский край, Пермские пересылки, тюремные больницы Пермский край, этапы Пермский край, Пермский конвой, Пермские воспитательные колонии, Пермские прокуратуры по надзору, Пермский край ФКУ, Пермские объединения исправительных колоний, ОИК Пермский край, ШИЗО ИК Пермский край, режим содержания Пермский край, колонии строгого режима Пермский край, колонии общего режима Пермский край, колонии особого режима Пермский край, ИВС Пермский край, КПЗ Пермский край, СИЗО Пермский край, следственные изоляторы Пермский край, Пермский край СИЗО, УДО Пермский край, СУС Пермский край, СУОН Пермский край, ПКТ Пермский край, ЕПКТ Пермский край, карцер Пермский край, арест Пермский край, ограничение свободы Пермский край, лишение свободы Пермский край, исправительные работы Пермский край, принудительные работы Пермский край, Белый лебедь, Кушмангорт, Ныроб, Соликамск, ИК-4 Ныроб

В Полиции, КАЗ, ИВС, СИЗО, ИК, КП, УИИ Пермский край. Бесплатная консультация юриста, адвоката по уголовному делу, аресту, мере пресечения, обжалованию приговора, УДО.

0

2

ИК-4 Ныроб
ИК-4 ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю

Входит в состав ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю

Адрес ИК-4 Ныроб: 618630 Чердынский р-он, п. Ныроб, Уральская ул., 33   

Контактный телефон для записи граждан на прием по личным вопросам: 8 (34240) 2-55-27, 8 (34240) 2-55-28

0

3

ИК-4 Ныроб
28 ноября 2017
В Пермском крае пресекли попытку пронести телефоны в колонию в консервных банках

Запрещенные предметы были замаскированы под рыбные деликатесы.

Сотрудники исправительной колонии №4 ГУФСИН России по Пермскому краю у женщины при досмотре посылки для заключенного в четырех банках с рыбными консервами были обнаружены запрещенные предметы.

Под видом рыбных деликатесов женщина пыталась пронести два сотовых телефона с гарнитурами и зарядками кустарного изготовления. “При этом банки были искусно запечатаны. Благодаря профессионализму сотрудников колонии средства мобильной связи были изъяты”, - сообщает пресс-служба ГУФСИН.

Отметим, что осужденный которому предназначалась посылка, состоит на профилактических учетах и характеризуется как склонный к побегам, суициду и членовредительству. Также он привлекался за приобретение и употребление наркотических и психотропных веществ и за организацию групповых противодействий требованиям администрации колонии.

В отношении женщины, пытавшейся пронести на территорию колонии запрещенные предметы, составлен протокол об административном правонарушении, сообщает пресс-служба ГУ ФСИН по Пермскому краю.

“Передачи и посылки для осужденных сотрудники ГУФСИН России по Пермскому краю уже давно воспринимают как некий квест. Запрещенные предметы «заботливые» родственники и друзья осужденных прячут в различных предметах самыми изощренными способами”, - отмечает пресс-служба пенитенциарного ведомства.






В Прикамье заключённому хотели передать телефоны в консервах
28.11.2017

Местная жительница пыталась пронести запрещённые предметы на территорию колонии №4 ГУФСИН России по Пермскому краю.

В ходе проверки было установлено, что нарушительница намеревалась передать сотовые телефоны и зарядные устройства, которые были спрятаны в банках с консервами.

Предметы были конфискованы.

В отношении женщины составлен документ о нарушении, сообщает «Пермь Открытая» со ссылкой на пресс-службу ГУ ФСИН по Пермскому краю.

0

4

ИК-4 п. Ныроб

ФКУ ИК-4 в посёлке городского типа Ныроб является подведомственный пенитенциарным учреждением ГУФСИН России по Пермскому краю.
В настоящее время информация об ИК-4 весьма противоречива.
Будем признательны за любые актуальные и достоверные данные об этой исправительной колонии и ваши комментарии.

ФКУ ИК-4 "Исправительная колония №4" пгт. Ныроб, Пермский край

Контакты
Адрес: 618630, Чердынский р-он, ул. Уральская, 33
Телефоны:
8 (34240) 2-55-27, 2-55-28

Начальник учреждения: подполковник внутренней службы Пилевин Николай Геннадьевич

График приёма граждан руководством учреждения

Начальник ФКУ ИК-4 ГУФСИН России по Пермскому краю
2-й и 4-й понедельник: 16:00 - 17:00

Заместитель начальника: подполковник внутренней службы Пилёвин Николай Геннадьевич
1-й и 3-й понедельник: 16:00 - 17:00

Заместитель начальника: подполковник внутренней службы Носов Олег Юрьевич
1-й и 3-й четверг: 16:00 - 17:00

Заместитель начальника: подполковник внутренней службы Кабанов Евгений Вячеславович
1-й вторник 16:00 - 17:00

Заместитель начальника: подполковник внутренней службы Ковальчук Александр Владимирович
1-й вторник 16:00 - 17:00

В выходные и праздничные дни приём граждан ведёт ответственный дежурный по учреждению с 08.00 до 17.00 часов.

График работы комнат длительных и краткосрочных свиданий, прием-выдача посылок, бандеролей, передач ИК-4

с 08.00-10.00 приём заявлений


Из истории ИК-4

Согласно приказу НКВД СССР от 04 января 1945 года № 01 приказом начальника управления Ныробского ИТЛ НКВД СССР от 26 марта 1945 года № 01 в целях усиления руководства производственно-хозяйственной деятельностью лагподразделений и улучшения состояния лагерного сектора с 01 апреля 1945 года был организован самостоятельный Ныробский исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ) НКВД СССР. Ныробский ИТЛ НКВД СССР был создан на базе подразделений, выделенных из Усольского ИТЛ НКВД СССР. Управление Ныробского ИТЛ дислоцировалось в селе Ныроб Молотовской области. В то время в состав ИТЛ входили отдельные лагерные пункты (ОЛПы) и лагерные отделения (л/о), в состав лаготделений входило несколько лагерных пунктов (л/п).
На основании приказа начальника Ныробского ИТЛ НКВД СССР от 26 марта 1945 года № 01 в состав Ныробского ИТЛ НКВД СССР входил Комендантский лагпункт.
Приказ МВД СССР от 21 марта 1946 года № 107 объявил о преобразовании НКВД СССР в Министерство внутренних дел СССР (МВД СССР), соответственно Ныробский ИТЛ НКВД СССР преобразован в Ныробский ИТЛ МВД СССР.
Приказом Ныробского ИТЛ от 04 ноября 1952 года № 0074 Комендантский отдельный лагерный пункт был реорганизован в Комендантское лагерное отделение (условное обозначение п/я 320/7).
В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР № 832-370сс, приказом МЮ СССР от 02 марта 1953 года № 0013 лагеря лесной промышленности (в том числе Ныробский ИТЛ) были переданы из МВД СССР в ведение МЮ СССР.
Одновременно в Министерстве лесной и бумажной промышленности СССР создано Главное специальное управление - Главспецлес - для руководства хозяйственной деятельностью лесозаготовительных предприятий. Так, в соответствии с указанием начальника Главспецлеса Минлесбумпрома (МЛиБП) СССР и начальника ГУЛАГа Министерства юстиции СССР от 20 апреля 1953 года № 17/1/001176, приказом Ныробспецлеса от 11 мая 1953 года № 01, приказом Ныробского ИТЛ МЮ СССР от 13 мая 1953 года № 160 Управление Ныробского ИТЛ было разделено на Ныробское специальное лесозаготовительное Управление (Ныробспецлес) МЛиБП СССР и Ныробский ИТЛ МЮ СССР.
Согласно приказу Ныробспецлеса от 12 мая 1953 года № 03, приказу Ныробского ИТЛ МЮ СССР от 13 мая 1953 года № 160 были организованы лагерные отделения (в том числе Комендантское лагерное отделение) и специальные лесозаготовительные отделения (в том числе Ныробское спецотделение, созданное на базе Комендантского лагерного отделения).
Таким образом, обслуживание предприятий Ныробспецлеса МЛиБП СССР (т.е. предоставление для производственных нужд рабочей силы) осуществлялось Ныробским ИТЛ МЮ СССР на контрагентских началах.
В целях полного исключения возможности расшифровки подлинных наименований и дислокаций лагерных подразделений, а также порядка адресования секретной и несекретной корреспонденции приказом Ныробского ИТЛ МЮ СССР от 12 августа 1953 года № 0031 введены условные наименования лаготделениям. Так, для несекретной почтовой корреспонденции Комендантскому лагерному пункту установлен следующий адрес: Молотовская область, с. Ныроб, почтовый ящик 320/7 (п/я 320/7).
Приказом ФСИН России от 02 апреля 2008 года № 219 в соответствии со статьёй 120 Гражданского Кодекса Российской Федерации, Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 года № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы и Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года № 1314 «Вопросы Федеральной службы исполнения наказаний» ФГУ ОИК-11 ГУФСИН России по Пермскому краю переименовано в федеральное бюджетное учреждение «Объединение исправительных колоний № 11 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Пермскому краю» (ФБУ ОИК-11 ГУФСИН России по Пермскому краю). На данный момент Федеральное казённое учреждение «Объединение исправительных колоний № 11» с особыми условиями хозяйственной деятельности Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Пермскому краю» (ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН России по Пермскому краю).

0

5

Общественный наблюдатель в колониях: «У нас тюрьма рассчитана на здорового 40-летнего мужчину с родней»
Анна Каргапольцева уже 15 лет ездит в колонии Пермского края. Мы поговорили с ней о ситуации в них
ВСЕ НОВОСТИ
Анна Каргапольцева работает с колониями уже 15 лет

10 лет назад в России появился закон, по которому в регионах начали создавать общественные наблюдательные комиссии. Состав этих объединений утверждает федеральная Общественная палата, их участники могут без предупреждения посещать любые места принудительного содержания. Это колонии, изоляторы временного содержания, следственные изоляторы и другие. Зампредседателя комиссии в Пермском крае, общественница из посёлка Ныроб Анна Каргапольцева начала ездить в закрытые учреждения ещё до принятия закона. Нам она рассказала, почему на собственные деньги покупает сидельцам лекарства, как учит выходцев из мест лишения свободы зарабатывать на жизнь и чем хороша неформальная тюремная иерархия.

Для справки. Сейчас в структуре ОНК 18 человек, возглавляет её юрист Георгий Ситников. Контролёры следят за соблюдением прав человека, лишённого свободы. Если находят нарушения, сообщают о них администрациям учреждений и ждут устранения. После этого могут провести повторную проверку.

«Смотрим, достаточно ли воздуха»

— Анна Вадимовна, часто вы приезжаете [в колонии] без предупреждения?

— Совсем без предупреждения — нет. Мы [всё-таки] уведомляем [администрацию], желательно за сутки, потому что нам нужны сопровождающие, особенно по той причине, что у нас достаточно женщин. Передвигаться одни по учреждению мы не можем, нас всегда сопровождает кто-то из заместителей руководителя, представители воспитательных служб. Когда я отправляю уведомление, сразу в нём указываю место и время [приезда], сообщаю, что несу с собой фотоаппарат.

— Лично вы в основном в ныробской колонии бываете?

— Нет, во всех, кроме пермских. В Перми всё-таки у нас основной состав ОНК [работает], им удобнее городские колонии посещать. А поскольку у меня машина, я езжу по краю.

— Как это обычно происходит?

— Алгоритм посещения? Мы приезжаем, сначала заходим к начальнику колонии, сообщаем, куда пойдём. Заходим в комнату длительных свиданий — там смотрим, есть ли возможность родственникам приготовить еду, достаточное ли количество душевых кабинок. Если, например, комнат 20, а душевая кабина — одна, у нас возникают вопросы.

После этого идём в жилые помещения. Смотрим, нет ли скученности, достаточно ли воздуха, чтобы дышать, работает ли вентиляция, есть ли питьевая вода, [какие] освещённость, влажность. Баня, прачечная, клуб, библиотека и так далее. Количество умывальников в столовой — чтобы человек мог без очереди помыть руки. Снимаем пробы еды в столовой. Обязательно консультируем осуждённых, принимаем жалобы.

— На что они жалуются (человек имеет право поговорить с наблюдателем один на один. — Прим. ред.)?

— Это медицина. Сейчас у нас всё не очень гладко с медициной в стране в принципе — и, конечно же, всё, что нехорошо в стране, сказывается на колонии. Главная проблема — нехватка специализированных медикаментов. Не все из них могут быть в наличии в учреждении: некоторые не входят в перечень того, что хранится на экстренный случай. При этом не у всех осуждённых есть возможность купить необходимые препараты, а у многих нет родственников на свободе, которые могли бы это сделать.

— И как быть?

— Он (заключённый. — Прим. ред.) звонит мне, и я покупаю. (Смеётся.) Да, за свой счёт. У нас есть зарплата, и мы можем себе позволить тысячу [рублей] в месяц потратить на медикаменты.

Ещё вот что касается Ныроба, например. Осуждённым, отбывающим наказание в колонии-поселении, должны оказывать помощь гражданские больницы. А там ближайшая — в Чердыни, и это такая больница… Мы с центром «ГРАНИ» (пермский центр, который в том числе проверяет качество оказания услуг в учреждениях здравоохранения. — Прим. ред.) проверяли медицинские части в этом году. Так у меня там проверяющего регистратура матом покрыла, он [всего лишь] спросил, [где] кабинет офтальмолога. Девушка с регистратуры: «Ты чё, не видишь, на стенде висит номер?» — «Так я не вижу, я кабинет офтальмолога спрашиваю» — «Ну-ка иди сюда, щас я тебе объясню». И понеслось.

— Что делать-то с этим? То есть если не хватает лекарств — ладно, вы сами купите. Хотя странно, почему вы покупаете сами, а не добиваетесь, чтобы кто-то…

— Чтобы кто? Вот скажите мне: кто сегодня помогает осуждённым? У кого нам добиваться, чтобы кто-то это сделал?

— ГУФСИН, МСЧ-59 (ведомство, которому подчиняются учреждения исполнения наказаний и медсанчасть ФСИН России в Пермском крае. — Прим. ред.).

— МСЧ-59 — это не благотворительная организация. У них есть определённые нормативные акты, они их выполняют. У нас просто тюрьма рассчитана на здорового 40-летнего мужчину с кучей родственников, и больше ни на кого.

— Это касается лекарств, еды?

— Что касается еды, сейчас в столовых колоний даже есть несколько диетстолов. Правда, нет до сих пор диетического стола для диабетиков, и человеку приходится самому выбирать, что он будет есть, из предложенного. С другой стороны, колония не препятствует тому, чтобы некоторые, в основном инвалиды, смогли принимать пищу в отряде (отряды создаются в структуре исправительных учреждений для «обеспечения управления исправительным процессом», обычно в отряде по 50–100 человек. — Прим. ред.). Там есть микроволновки, электрочайники.

— В чём тогда ещё проявляется то, что учреждения рассчитаны на 40-летнего здорового мужчину с родственниками?

— Если человек, отбывающий наказание, — женщина, то, как правило, у неё нет родственников. То есть муж оставляет её сразу, как [только] её задерживают. Она должна в колонии жить исключительно за счёт государства, без какой-либо даже эмоциональной поддержки. Работы психолога тоже недостаточно — загруженность высокая. Можете представить, триста человек — и два психолога. Как минимум триста, а где-то — полторы тысячи.

Осуждённые ценят психологов, на самом деле они готовы рассказывать [им о своих проблемах], но дальше — я не могу отследить, какова помощь. Всё-таки они разговаривают один на один, мы не наблюдаем за этим.

«О чём писать-то ещё, если не какие-нибудь гадости?»

— Какие ещё есть глубинные проблемы, которые вы, может быть, обычно не афишируете?

— Глубинные проблемы? Знаете, чем интересна наблюдательная комиссия — туда приходят люди, которые никогда не сталкивались с отбыванием наказания. Я с колониями работаю достаточно долго. Я застала такие, где было страшно: дыра в полу вместо туалета и протекающая крыша. Но сейчас всё радикально изменено. Как правило, везде сделаны ремонты, всё везде в порядке. Но когда приходят новенькие люди, они-то свежим взглядом могут что-то заметить.

— С одной стороны, видишь ваши посты в соцсетях, и складывается достаточно благоприятное впечатление. Что, в принципе, всё комфортно, хорошо...

— ...в колонии?

— Да.

— Для меня — хорошо. Но говорю, новенькие люди могут увидеть что-то.

— При этом про ту же 28-ю колонию, например, вы знаете, что много пишут (осенью 2017 года сайт «Медиазона» рассказал про группу осуждённых в березниковской колонии № 28, которая якобы вынуждала других сиделиц трудиться на производстве сверх нормы — и делала это с согласия администрации учреждения. В прошлом году там погибли три женщины. По официальной версии, две выбросились из окна, третья умерла из-за болезни. — Прим. ред.).

— Да пусть пишут. (Смеётся.) Колония прекрасная, можете приехать и глянуть. Пишут — о чём писать-то ещё, если не какие-нибудь гадости про колонии? Кому-то интересно, что ли, что там девчата цветочки выращивают? Зайдите туда летом — такая красота. Вот в 18-й, например, женской (колония в Кунгуре. — Прим. ред.) — там идёшь, прямо аллея из цветов. Девчонки делают сами такой интересный социальный проект. Они же там рецидивистки, ну, «многосудимки» — большинство из них лишены родительских прав. И вот они на своих кружках делают какие-то красивые штуки, дарят это в детские дома, и те отвечают взаимностью — ребятки ждут, когда придут подарки из колонии.

— Жалобы на переработки…

— Это не моя сфера, я в этом совершенно не разбираюсь, я не экономист, я педагог по образованию.

— Но такие жалобы поступают?

— Поступают, но не ко мне. Все же знают, чем я занимаюсь. Ко мне поступают жалобы касательно достоинства и сердца человека. Например, он расстроен, что жена не пишет два года, беспокоится, а вдруг колония не передаёт эти письма. Или родственники со свободы говорят: «Его куда-то перевезли, мы не знаем куда — вдруг прячут». Элементарно не знают, что они могут прийти в ГУФСИН, написать заявление, и им в течение недели ответят, куда перевезли. Ну понятно, это же матери, жёны.

Или, например, утерян паспорт, а молодой человек — сирота, госпошлину со свободы заплатить некому. Администрация сделает ему паспорт за счёт государства, но только за полгода до окончания срока. Пока же паспорта нет, осужденный не может ходатайствовать о досрочном освобождении. В этом случае мы уже собрали ему деньги на пошлину.

— Получается, всё достаточно благополучно?

— Нет, не всё благополучно. Я сторонник максимально комфортного отбывания наказания, потому что с человека достаточно того, что он лишён свободы.

— Не получается ли, что учреждения живут по каким-то своим неформальным правилам? Известно, например, про внутреннюю иерархию там.

— Ой, вы отстали в этом вопросе. Иерархия существовала, когда была серьёзная тюремная идеология. Сейчас остались отголоски субкультуры.

— «Мужиков», «блатных» и «обиженных» нет?

— Да есть, но просто это всё не так, как было в 90-е годы. То есть смыты определённые грани. Я не говорю, конечно, [про грани] между преступными авторитетами и осуждёнными с пониженным социальным статусом. (Смеётся.) Но раньше у человека с определённым авторитетом был чёткий свод правил: если он сказал что-то, это так и есть. А сейчас вообще, ну, я не пойми с кем уже работаю.

Пробыв там хотя бы год, человек отвыкает принимать решения за свою жизнь. А когда была чётко обозначенная субкультура — она, конечно, была из-за определённой халатности со стороны системы исполнения наказаний, но мне было легче работать с заключёнными. Это лично моё мнение как человека, занимающегося ресоциализацией. Если [заключённый] говорил, что не колется — он и не кололся (имеется в виду употребление наркотиков. — Прим. ред.). Если что-либо обещал — всегда выполнял. А сейчас этого нет, сейчас он может мне «прочесать» всё что угодно. Приходится самой выяснять, что за этим стоит.

— Ваша главная цель — ресоциализация? Но чтобы потом социализироваться, человек, находясь в колонии, не должен забывать, что он человек, должен сохранять своё человеческое достоинство.

— Конечно.

— С этой точки зрения человек, попадающий в систему, как себя ощущает? Раньше, вы сказали, существовала более жёсткая иерархия… Мне вообще кажется, это ужасно.

— Что, на ваш взгляд, ужасно?

— Есть Уголовно-исполнительный кодекс, по которому должна строиться система перевоспитания. Есть администрация, правозащитники приезжают, у которых своя картина складывается... А живёшь ты совершенно по-другому, что там с тобой — вообще никого не волнует.

— Да ну, неправда. Я тоже практически живу в колониях. Как это — никого не волнует? Это волнует их самих, их родственников и сотрудников колонии. Между администрацией и осуждёнными не такие кошмарные отношения, как это принято считать. Начальник отряда — вообще отец родной, от него многое зависит.

Приведу пример — 38-я колония (мужская, в Березниках. — Прим. ред.). Там так построена воспитательная работа, что осуждённый может прийти к начальнику отряда в любое время, кроме ночного, и с любым вопросом. Требование руководства — чтобы начальник прилагал максимальные усилия по решению проблемы и осуждённый это видел. Тогда отпадает желание обращаться к неформальным лидерам.

— Какие это могут быть проблемы?

— Например, в столовой один осуждённый кинул в другого тарелку — просто подрались… Я, кстати, знаете, что заметила — на свободе люди так быстро не мирятся, как в колонии. Там бессмысленно враждовать, надо всем отбыть наказание и выйти на свободу. Но если возник конфликт, он пойдёт к начальнику отряда и скажет: «Я психанул». Или — «Он психанул». Начальник позовёт психолога, они пообщаются. Нужно разобраться, может быть, кого-то наказать, потому что каждый осуждённый имеет право на безопасность.

— Вы упомянули неформальных лидеров. Какие у них складываются отношения с администрациями?

— За неформальными лидерами всегда наблюдают — на это есть оперативные службы, и мы в эту работу не имеем права вмешиваться.

«Как в армии — невозможно не приспособиться»

— Среднестатистический сиделец — приспосабливающийся, хитрый человек?

— Так все должны приспосабливаться в колонии. Если вас посадят, вы начнёте приспосабливаться. Если вас отправят в армию, вы начнёте приспосабливаться. Вас внедри в любой коллектив — вы тоже начнёте приспосабливаться. Это и есть в какой-то степени социализация, только не хотелось бы, чтобы эти люди были социализированы только в колонии. Хотелось бы, чтобы и на свободе они приспособились к обществу.

— Бывают ли случаи, когда не приспособился?

— В колонии? Да нет, наверное. Как в армии — невозможно не приспособиться.

— Всякое бывает [в армии] — и суициды, и избиения.

— Конечно, бывают. Но это уже работа психологов.

— Они могли не приспособиться, могли не войти в систему неформальных взаимоотношений.

— Каких неформальных взаимоотношений? Там всегда есть руководство, если человек не может поладить с осуждёнными, он придёт и скажет: «Закройте меня в безопасное место, не хочу я с ними жить». Так не бывает, чтобы осужденные не получили защиты, потому что оперативный отдел не заинтересован потерять работу из-за халатного отношения к планируемым преступлениям. За ЧП в колонии обязательно кто-то будет наказан. Я всегда предупреждаю осуждённых, с которыми общаюсь длительное время, что если узнаю о планируемом преступлении, побеге или суициде, то сама сообщу об этом администрации.

— В 28-й колонии (о ней шла речь выше. — Прим. ред.) в прошлом году было три смерти — это ЧП?

— Конечно. Я лично выезжала туда. Там произошёл суицид, и если бы что-то было не так, Следственный комитет бы разобрался — поверьте, там работают специалисты.

Два [упомянутых] случая [в 28-й колонии] — это действительно суицид. Почему я [преимущественно] не работаю в женских колониях — мне очень тяжело. В основном там сидят женщины, которых я бы отпустила. Это те, кого избивали мужья регулярно, и они, взяв сковороду, дали им один раз, а череп оказался некрепкий. И две выпавшие женщины — именно мужеубийцы.

А третья девочка психически была больна, она «собезьянничала» просто — повторила их поступок. Такое часто бывает, к сожалению, членовредительство как способ привлечения внимания. Это тянется, знаете, с 70-х годов, передаётся из уст в уста — что можно манипулировать сотрудниками, нанося себе увечья. Девочка-то выпала, конечно, зря (по информации Анны Каргапольцевой, после этого осуждённая попала в больницу, но не умерла; при этом ГУФСИН ответило «Медиазоне», что третья женщина скончалась от хронического заболевания, полученного до осуждения. — Прим. ред.).

Что-то другого нам в отношении этих осуждённых никто не сказал. То есть когда приехали [и начали общаться в отряде], я была настроена увидеть какую-то мрачную картину: всё-таки это были их подруги. Я даже этого не увидела.

— Про ОНК в целом ещё. С одной стороны, ты можешь, предупредив за сутки или вообще за пять минут, приехать. С другой — правильно ли я понимаю, что не можешь, выйдя за забор, рассказать обо всём журналисту?

— Почему это? Я не видела в этом никогда проблем. [Но] есть определённый кодекс этики ОНК — зачем нам предавать огласке, что отвалилась ручка на входе в туалет? Вот вам это интересно? Мы идём к начальнику, говорим: прикрутите ручку. Прямо при нас её прикручивают. И так — с большинством проблем. У них же тоже взгляд замыливается, для чего, собственно, и была придумана система ОНК. Мы пришли, увидели, сообщили — они убрали. Главное — решить проблему. Никто из нас не гонится за славой.

— Приведите пример, когда решилась какая-то проблема.

— Допустим, когда [нам] не нравится качество питьевой воды, мы вызываем Роспотребнадзор. И если у нас на руках есть сертифицированное заключение, что вода пригодна для питья, тогда считаем, что вопрос исчерпан.

Или, к примеру, приезжаем — но тоже давно уже не было — и все комнаты длительных свиданий почему-то пустые, хотя там 300–400 осуждённых отбывают наказание. У нас вопрос — не препятствуют ли встрече с родственниками? [Оказалось,] это просто была пересменка: только что закончила свидания «первая партия», дезинфицировали помещение.

— Ещё в СМИ пишут, что когда правозащитники приезжают, и даже прокуроры, — всех, кто готов пожаловаться, сразу помещают в ШИЗО.

— Это сказка. Во-первых, обход штрафных помещений в обязательном порядке осуществляется при каждом визите ОНК. А во-вторых, я в ныробской колонии уже лет десять бываю каждую неделю (в ИК-4 в Ныробе. — Прим. ред.). Кого там от меня можно спрятать? Всё равно расскажут.

— А другие [члены ОНК]?

— Так у них есть я. Если есть подобные подозрения, я всегда смогу проверить их достоверность. И другие члены ОНК тоже в обязательном порядке проверяют штрафные помещения.

[Как-то] обратился ко мне один осуждённый, отбывающий наказание в «Белом лебеде» (мужская колония № 2 в Соликамске. — Прим. ред.): «Анна Вадимовна, меня хотят убить». Я говорю: «Что случилось-то такое?» — «Пусть все выйдут». Рассказывает: «Вы знаете, у меня зрение падает, всё хуже и хуже, а они меня на операцию хотят отправить». Я: «И?» — «Я могу умереть от общего наркоза». (Смеётся.) Кадр тоже. Спросила у администрации: «Чем вы так напугали-то человека?» — «Не пугали, — говорят. — Маршрутный лист выписан, год, наверное, стоял на очереди». Так и не поехал, вот не поехал, и всё.

«Я из семьи политзаключённых»

— Вы ещё сопровождаете людей, вышедших на свободу (на этот проект общественная организация Анны Каргапольцевой «Выбор» получила президентский грант; программа предусматривает социальное сопровождение освободившихся и помощь им в трудоустройстве. — Прим. ред.).

— У меня в чусовском, губахинском, ныробском, соликамском и березниковском кустах есть люди, которые встречают освобождающегося человека. Находим автобус, поезд. Сейчас, слава богу, покупают электронные билеты, а раньше просто давали деньги — он сразу же [брал] сухариков, телефон... Я приезжала на вокзал. Там их штуки три-четыре бродило, как правило, которым денег не хватало на билет до дома. Он доезжал до ближайшей станции, до Верещагино, например. Ларёк обокрал — «заехал» обратно (то есть снова сел. — Прим. ред.).

В колониях есть школа подготовки к освобождению — туда приезжают центры занятости, говорят о вакансиях, о том, какую профессию желательно получить в колонии, чтобы потом трудоустроиться. [Государственный] Центр социальной адаптации говорит о наличии койко-мест. Но общественные организации — это немножко другое: осуждённый чувствует определённую теплоту и заботу, он доверяет им больше. Мне кажется, ресоциализация — это дело исключительно общественное, потому что нам с вами с ними жить на свободе. Центр занятости — ну что ему от того, есть у нас преступность или нет?

— Есть удачные примеры трудоустройства?

— Очень мало. Мы [сами] даём им профессию и возможность хорошо зарабатывать: мой муж — печник, обучает осуждённых класть печи.

— Сколько вы научили человек класть печи?

— 24. Остальные через мои руки после освобождения не проходили. Я же занимаюсь теми, кто отбывал наказание 15–20 лет. Им сложнее социализироваться. Остальных распределяю по центрам адаптации (организации, дающие временный кров. — Прим. ред.): городским, государственным, негосударственным. Предварительно удостоверившись, можно ли доверять тому или иному центру.

— 24 человека — это за какой период?

— 18 лет. Делаю, что могу.

— На сайте вашей организации «Выбор» написано: «Каргапольцева Анна Вадимовна, опыт взаимодействия с ГУФСИН России по Пермскому краю более 15 лет». Почему это главное?

— Это важно для тех, кто выделяет нам государственную поддержку, потому что они, разумеется, не будут давать деньги на работу в колониях тому, кто там не бывает. Мне же первое разрешение на посещение дали в 2000 году.

— Как это произошло?

— Я ходила, долго просила. Мне говорили: «Зачем тебе надо — молодая ещё девушка», 20-то лет назад. И выпросила. Я из семьи политзаключённых, и в моей семье много говорилось о колониях.

— То есть чтобы войти в систему, нужно принять её правила?

— Не принять, а соблюдать. Главное не навредить, не стать провокатором преступлений, обращать внимание на собственную безопасность, быть максимально подотчетной в своих действиях. И учреждение, конечно, должно понимать, зачем я туда хожу. Между нашей организацией и ГУФСИН России по Пермскому краю заключено соглашение о сотрудничестве, в котором подробно прописаны обязательства сторон.

К моему сожалению, мне по сей день приходится и гражданскому обществу объяснять, зачем я посещаю колонии. Каждый раз говорю: вы посмотрите — полгода, и человек снова в лагере, у нас 400 преступлений в день в Перми. Это невероятное количество. Нет людей, которые не пострадали бы когда-нибудь от преступника. Как не заниматься этим? Мне кажется вообще удивительным, что не все едут в тюрьму и занимаются зеками, живя в нашем городе. Я вот после шести на улицу не выхожу — статистику знаю.

— Вы говорите — поехать. Это ведь не так, что ты взял и поехал.

— Нужно прийти в ГУФСИН и обосновать своё желание работать, предложить определённую программу, пройти детальную проверку собственной персоны и своей команды, дождаться ответа.

Я ценю доверие и сотрудничество со службой исполнения наказаний. Система ФСИН не стоит на месте и давно не строится на «гулаговских» принципах. Сотрудники выполняют свою работу без презрения и ненависти к осуждённому как к «классовому врагу». Идеологический аспект не используется при перевоспитании.

Чем больше достойных представителей гражданского общества посещают колонии, тем больше положительных примеров перед глазами у тех, кто там находится. Я могу привезти освободившегося к себе домой, он посмотрит на мою семью — поймёт, что можно не пить, не курить, не колоться и быть при этом весёлым человеком. Можно кататься на лодках, ловить рыбу — я и рыбак ещё безумный. Осуждённые и освободившиеся всё видят, всё понимают и при минимальной подсказке, поддержке находят радость в законопослушном поведении.

Я рада тому, что существует ОНК. Чем больше открыта эта система, тем больше шансов у осуждённых не возвращаться туда. [При этом] моя задача — ресоциализация, а для ОНК [в целом] главное — контроль за соблюдением прав человека.

— А в чём разница?

— Человек может найти себя в жизни, даже если его права попираемы. Мы можем вспомнить судьбу православных священников, которые отбывали наказание в «Белом лебеде» в своё время. Которые были расстреляны и, тем не менее, были счастливы. У нас с недавнего времени некоторые вероисповедания запрещены (в 2017 году Верховный суд России запретил деятельность «Свидетелей Иеговы». — Прим. ред.) — тем не менее люди живут с этим. Это прямое нарушение их конституционных прав, но… главное — иметь понимание, кто ты есть в этой жизни, для чего, есть ли от тебя вообще польза какая-то. Тут будет сразу же исключён и суицид, и агрессия. Когда себя человек в жизни нашёл — это замечательно. И это не касается прав человека.

Михаил Данилович

0

6

В Прикамье заключенный получил дополнительный срок за телефонное мошенничество
6 февраля 2018

Суд продлил его наказание до 13 лет лишения свободы в ИК особого режима.

Чердынский районный суд Пермского края рассмотрел уголовное дело в отношении 58-летнего осужденного, отбывающего наказание в ИК-4 в поселке Ныроб. Мужчину признали виновным в мошенничестве и покушении на мошенничество. Всего им было совершенно 11 преступлений.

С ноября по декабрь 2016 года, находясь в исправительной колонии, набирая случайные номера, он звонил абонентам из Алтайского края. Злоумышленник представляясь родственником (сыном, братом, внуком) сообщал заведомо ложные сведения о том, что находится в полиции по подозрению в совершении преступления. Затем он изменял голос и представлялся полицейским, который просил взятку, чтобы «родственник» смог избежать наказания.

Всего по уголовному делу признано потерпевшими более 20 жителей Алтая. Ущерб от преступлений составил около 37 тыс. рублей. С учетом и неотбытого срока, суд продлил его наказание до 13 лет лишения свободы в ИК особого режима. Также с преступника взыскан, причиненный ущерб.

0

7

Прокуратура Чердынского района возбудила уголовное дело в отношении осужденного, отбывающего наказание за убийство.

При личном досмотре 36-летнего осужденного, отбывающего наказание на убийство в ИК-4 в поселке Ныроб Чердынского района, начальник отрядов колонии нашел саморез. При попытке принудительного изъятия этого запрещенного предмета осужденный оттолкнул сотрудника колонии. Когда тот упал, нанес ему ногой несколько ударов по голове.

Осужденный после инцидента был водворен в штрафной изолятор. Он подозревается в совершении преступления, предусмотренного статьей УК РФ «Применение насилия в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности».

0


Вы здесь » ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ » ФСИН России, ФСИН Пермский край » ФСИН России, ИК-4 ФКУ ОИК-11 ОУХД ГУФСИН по Пермскому краю Ныроб