ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 50


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 50

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 50

1. Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление.
2. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
3. Каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания.

0

2

Статья 50

1. Часть 1 статьи 50 Конституции запрещает повторное осуждение за одно и то же преступление. То же положение закреплено в части 2 статьи 6 УК РФ. Это, казалось бы, очевидное требование соблюдалось в истории уголовного права далеко не всегда. Так, в нашей стране в конце 40-х годов, когда стали истекать десятилетние сроки лишения свободы у лиц, осужденных в 1937-1938 гг. за политические ("контрреволюционные") преступления, многие из них были осуждены вторично на длительные сроки по прежним обвинениям.

2. Для того чтобы исключить повторное осуждение российского гражданина за преступление, совершенное им вне пределов РФ, УК допускает привлечение такого лица к уголовной ответственности лишь в случае, если оно не было осуждено за это преступление в иностранном государстве (статья 12 УК).

3. Не является повторным привлечением к уголовной ответственности вторичное рассмотрение дела судом в случае отмены приговора. Если по первому отмененному приговору осужденный уже отбыл какую-то часть наказания, она обязательно засчитывается в срок наказания по окончательному приговору (так же как и время содержания под стражей при предварительном рассмотрении дела).

4. Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Статья 75 УПК РФ устанавливает, что являются недопустимыми доказательства, полученные с нарушением требований УПК. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. К недопустимым доказательствам относятся: показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде; показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности; иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего УПК.

5. Право осужденного, предусмотренное частью 3 статьи 50, означает, что любой приговор суда по уголовному делу, рассмотренному по первой или апелляционной инстанции до вступления его в законную силу, может быть обжалован в апелляционном или кассационном порядке самим осужденным, его защитником и законным представителем.

6. Статья 85 УК РФ устанавливает, что помилование осуществляется Президентом РФ в отношении индивидуально определенного лица. Актом помилования лицо, осужденное за преступление, может быть освобождено от дальнейшего отбывания наказания либо назначенное ему наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания. С лица, отбывшего наказание, актом помилования может быть снята судимость.

0

3

Статья 50

1. Положение ч. 1 комментируемой статьи формулирует важнейший правовой принцип non bis in idem, получивший закрепление в п. 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также в Протоколе N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которым "никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства".

Сформулированное в данной конституционной норме положение нашло свое отражение в закрепленном в уголовном законодательстве принципе справедливости, одним из элементов которого является правило, в силу которого никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (ч. 2 ст. 6 УК). В целях недопущения повторного осуждения лица за преступление, совершенное вне пределов России, если ответственность за него установлена российским уголовным законодательством, статьей 12 УК предусмотрено, что такое лицо может быть привлечено к уголовной ответственности только в том случае, если оно не было осуждено за это преступление в иностранном государстве.

Основной смысл данного конституционного положения зафиксирован в нормах уголовно-процессуального права, исходя из которых уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению в отношении лица, о котором имеется вступившие в законную силу приговор или определение (постановление) суда о прекращении дела по тому же обвинению либо неотмененное постановление органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора о прекращении дела по тому же обвинению (п. 4, 5 ч. 1 ст. 27 УПК). Процессуальный закон, таким образом, исключает возможность вынесения по одному и тому же делу не только двух и более обвинительных приговоров (как это может показаться исходя из формулы "повторно осужден"), но и любых других окончательных решений.

Из положения, закрепленного в ч. 1 комментируемой статьи, следует также вывод о недопустимости проведения параллельных производств по обвинению одного и того же лица в том же преступлении независимо от наличия или отсутствия в каком-либо из этих дел окончательного решения. Проведение по уголовному делу параллельных производств не только бессмысленно (в случае вынесения по одному из них приговора или постановления (определения) о прекращении дела другие производства все равно должны быть прекращены в силу п. 4, 5 ч. 1 ст. 27 УПК), но и недопустимо с точки зрения защиты прав человека, который в этом случае подвергся бы двойному уголовному преследованию.

Приведенные нормы, однако, не препятствуют тому, чтобы после вступления приговора или постановления (определения) суда о прекращении дела в законную силу осуществлялась проверка его законности и обоснованности в порядке судебного надзора либо ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, как не препятствуют они и проверке (прокурором или судом) постановления органа предварительного расследования о прекращении дела. Не исключают указанные нормы также возможности возобновления производства по уголовному делу после отмены перечисленных в них процессуальных решений.

Как следует из ст. 17 (ч. 3), 46, 49, 50 (ч. 1 и 3), 52, 55 (ч. 3), 118 и 126 Конституции и корреспондирующих им положений Всеобщей декларации прав человека (ст. 7, 8 и 10), Международного пакта о гражданских и политических правах (ст. 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 6; ст. 3 и п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к Конвенции в ред. Протокола N 11), которые в силу ст. 15 (ч. 4) Конституции являются составной частью правовой системы России, правосудие по своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и гарантирует эффективное восстановление в правах. Прежде всего это касается тех случаев, когда после вступления приговора в законную силу выявляются обстоятельства, свидетельствующие о невиновности осужденного или о его меньшей виновности.

Вместе с тем из Конституции и международно-правовых актов следует, что требование относительно обеспечения принципов стабильности и правовой определенности при отправлении правосудия не является абсолютным. В частности, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, а именно пунктом 2 ст. 4 Протокола N 7 (в ред. Протокола N 11), устанавливается, что право не привлекаться повторно к суду и не подвергаться повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено существенное (т.е. имеющее фундаментальный, принципиальный характер) нарушение, повлиявшее на исход дела. При этом, как подчеркнул Конституционный Суд в постановлениях от 17 июля 2002 г. N 13-П и от 11 мая 2005 г. N 5-П (СЗ РФ. 2002. N 31. ст. 3160; СЗ РФ. 2005. N 22. ст. 2194), исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Причем пересмотр обвинительного приговора, определения и постановления суда в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении, за мягкостью наказания или по иным основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении дела допускается лишь в течение года по вступлении их в законную силу.

Конституционный Суд также признал, что закрепленный в ч. 1 ст. 50 Конституции принцип non bis in idem не исключает пересмотра в процедуре возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств приговора и иных вступивших в законную силу судебных решений в сторону ухудшения положения оправданного или осужденного ввиду выявления возникших после вступления этих решений в законную силу таких фактических обстоятельств, которые свидетельствуют о преступном характере действий, за совершение которых лицо было оправдано, либо о наличии в его действиях состава более тяжкого преступления, нежели то, за которое данное лицо было осуждено (Постановление от 16 мая 2007 г. N 6-П//СЗ РФ. 2007. N 22. ст. 2686).

Из приведенных правовых позиций Конституционного Суда следует также недопустимость пересмотра вступившего в законную силу оправдательного приговора (равно как и обвинительного приговора - в целях изменения к худшему положения осужденного) со ссылкой на его необоснованность, если в ходе предыдущего разбирательства не было допущено нарушение, отвечающее критерию, указанному в п. 2 ст. 4 Протокола N 7 к Конвенции, или если после постановления приговора не возникли новые фактические обстоятельства, влияющие на объем предъявленного лицу обвинения.

Недопустимость повторного осуждения за одно и то же преступление означает также невозможность одновременного применения к лицу в связи с совершенным им деянием нескольких уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за это деяние в целом и за отдельные его элементы (например, за разбой и за причинение в ходе разбойного нападения менее тяжкого телесного повреждения). Как нарушение положений ч. 1 ст. 50 должно рассматриваться и одновременное осуждение лица за одно и то же деяние на основе применения как общих, так и специальных норм УК (например, ч. 1 ст. 285 и ст. 290).

Вместе с тем Конституционный Суд признал не противоречащими Конституции, в том числе ее ст. 50 (ч. 1), нормы уголовного закона, предусматривающие усиление ответственности за совершение преступления в связи с наличием у виновного неснятой и непогашенной судимости путем ее учета как в качестве квалифицирующего признака состава преступления, так и в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (Постановление от 19 марта 2003 г. N 3-П//СЗ РФ. 2003. N 14. ст. 1302).

Не могут считаться повторным осуждением также случаи назначения наряду с основным дополнительного наказания (ст. 45 УК).

2. Недопустимость использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона, означает, что такие "доказательства" признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания иных указанных в ст. 73 УПК и имеющих значение по делу обстоятельств (ч. 1 ст. 75 УПК). Не могут они использоваться также для обоснования необходимости совершения тех или иных процессуальных действий (обыска, применения меры пресечения и др.).

Доказательства признаются недопустимыми в случаях, если они получены:

1) в результате проведения следственного действия лицом, не имеющим на это полномочий (в частности, по делам, по которым ведется предварительное следствие, орган дознания не вправе выполнять следственные действия без специального на то поручения следователя);

2) с нарушением установленной уголовно-процессуальным законом процедуры производства следственного или судебного действия (в частности, проведение обыска в жилище без судебного решения либо допроса обвиняемого, потерпевшего или свидетеля в ночное время, с 22 до 6 часов, кроме случаев, не терпящих отлагательства);

3) в форме, не соответствующей требованиям закона (в частности, без составления протокола следственного действия либо с его составлением с нарушением требований ст. 166 УПК);

4) с применением насилия, угроз либо обмана;

5) с нарушением процессуальных прав соответствующих субъектов уголовно-процессуальной деятельности (обвиняемому, в частности, при проведении следственных действий должна обеспечиваться помощь защитника) или без разъяснения им этих прав (в частности, права супруга или близкого родственника отказаться от дачи показаний);

6) с нарушением иных прав и свобод участников процесса и других граждан, включая гарантируемые Конституцией права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров и иных сообщений, на неприкосновенность жилища;

7) из источников, не предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством (недопустимы, например, доказательства, полученные из анонимного источника или со ссылкой на него, результаты применения полиграфа или биоэнергетических способностей человека).

Результаты оперативно-разыскной деятельности, как предусмотрено частью 2 ст. 11 ФЗ от 12 августа 1995 г. "Об оперативно-розыскной деятельности" (СЗ РФ. 1995. N 33. ст. 3349), могут служить поводом и основанием к возбуждению уголовного дела, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. Это означает, в частности, что в качестве доказательств в уголовном судопроизводстве могут быть использованы лишь такие результаты оперативно-разыскной деятельности, которые получены компетентными лицами при осуществлении проводимых в рамках закона оперативных мероприятий и как по форме, так и по содержанию отвечают требованиям УПК.

С учетом этого должны признаваться недопустимыми в качестве доказательств, в частности, аудиозаписи телефонных переговоров, полученные без санкции суда; сообщения конфиденциальных сотрудников без расшифровки данных о них, в силу чего они не могут быть проверены. Не могут использоваться при рассмотрении уголовных дел также результаты таких оперативно-разыскных мероприятий, как контролируемая поставка и оперативный эксперимент (п. 13, 14 ч. 1 ст. 6 ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности"), если проведение таковых было сопряжено с провоцированием граждан на совершение противоправных действий.

Как следует из Определения Конституционного Суда от 1 декабря 1999 г. N 210-О (ВКС РФ. 2000. N 2), недопустимо использование сведений, полученных в результате оперативно-разыскных мероприятий (в частности, опросов граждан), если они проведены в отношении обвиняемого без учета предписаний ст. 51 Конституции и положений уголовно-процессуального закона, закрепляющих гарантии прав обвиняемого, а также если эти мероприятия, сопровождающие предварительное расследование по уголовному делу, подменяли собой предусмотренные уголовно-процессуальным законом процессуальные действия.

Постановление приговора суда или иного процессуального решения на основе доказательств, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона, влечет пересмотр этого решения. При определенных условиях фальсификация доказательств, а также получение и использование органами и лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство, недопустимых доказательств могут приводить к привлечению виновных в этом лиц к уголовной ответственности (ст. 302-305 УК).

3. Право на пересмотр приговора, о котором говорится в комментируемой норме, предполагает, что каждый приговор может быть проверен по жалобе осужденного компетентной инстанцией (апелляционной или кассационной), хотя это и не означает, что каждый проверяемый приговор в обязательном порядке должен быть отменен или изменен.

В соответствии с установленным уголовно-процессуальным законом порядком производства в суде второй инстанции осужденный имеет право принести апелляционную и (или) кассационную жалобу на приговор в течение 10 суток с момента провозглашения приговора, а если осужденный содержится под стражей - то в течение 10 суток с момента вручения ему копии приговора (ст. 356 УПК). В интересах осужденного имеют право подать кассационную жалобу также его законный представитель и защитник. Жалоба, поданная надлежащим лицом и в установленный законом срок, подлежит обязательному рассмотрению в вышестоящем суде. Такими "вышестоящими судами" для проверки принятых по первой инстанции приговоров и постановлений мирового судьи является судья районного суда, выступающий в качестве апелляционной инстанции, и судебная коллегия суда субъекта Федерации, выступающая в качестве кассационной инстанции; приговоров, определений и постановлений районного суда - судебная коллегия суда субъекта Федерации; приговоров, определений и постановлений субъекта Федерации - Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации; приговоров и постановлений суда присяжных - Кассационная палата Верховного Суда; приговоров, определений и постановлений Верховного Суда - Кассационная коллегия Верховного Суда.

Действующее законодательство предоставляет осужденному право обжаловать также приговор, вступивший в законную силу. Данное право является дополнительной гарантией обеспечения правосудности судебных решений, защиты прав, свобод и законных интересов лиц, в отношении которых эти решения приняты, в тех случаях, когда неприменимы или исчерпаны обычные средства уголовно-процессуальной защиты (постановления Конституционного Суда от 2 февраля 1996 г. N 4-П//СЗ РФ. 1996. N 7. ст. 701; от 17 июля 2002 г. N 13-П). В отличие от УПК РСФСР, согласно которому жалоба осужденного являлась лишь побудительным импульсом для принесения уполномоченными должностными лицами надзорного протеста, но не поводом, предопределяющим, во всяком случае, проверку вышестоящим судом законности и обоснованности обжалуемого приговора, УПК РФ рассматривает жалобу осужденного на вступившее в законную силу судебное решение как непосредственный повод для его судебной проверки. Правда, то, что рассмотрение уголовного дела коллегией судей соответствующего суда надзорной инстанции осуществляется лишь после того, как один из судей этого суда единолично рассмотрит жалобу и примет решение о возбуждении надзорного производства, делает новый порядок производства в суде надзорной инстанции весьма схожим с ранее существовавшим. В этом отношении предпочтительнее представляется регламентация надзорного производства в АПК, согласно которому судья этого суда по результатам предварительной проверки надзорного заявления или представления может только вернуть его заявителю, в случае если оно по формальным основаниям не отвечает предъявляемым требованиям; решение же о передаче уголовного дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда для пересмотра судебного акта в порядке надзора или об отказе в удовлетворении заявления или представления о пересмотре судебного акта в надзорном порядке принимается коллегией судей Высшего Арбитражного Суда (ст. 295, 296, 299 АПК).

Пересмотр вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения, в том числе по ходатайству осужденного, может быть осуществлен также в порядке возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. При этом ходатайство осужденного служит поводом не к возобновлению производства по уголовному делу, а лишь к возбуждению прокурором расследования или проверки новых или вновь открывшихся обстоятельств, уже по результатам которых им может быть направлено в суд заключение о возобновлении производства.

Государство в силу лежащей на нем обязанности признавать, соблюдать и защищать права и свободы (ст. 2 и 45 Конституции) должно создавать эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений, в том числе допущенных его органами и должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства. С учетом этого законодательные нормы, регламентирующие порядок и условия защиты прав и законных интересов осужденного, в своей совокупности должны обеспечивать ему возможность добиваться отмены или изменения незаконного или необоснованного приговора независимо от каких бы то ни было формальных обстоятельств. Оценивая с этих позиций уголовно-процессуальное законодательство, Конституционный Суд в Постановлении от 2 февраля 1996 г. N 4-П констатировал недопустимость лишения человека права обжаловать незаконное и необоснованное осуждение и признал не соответствующим Конституции положение действовавшего в тот период п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР, ограничивающее круг оснований к возобновлению уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам лишь обстоятельствами, "неизвестными суду при постановлении приговора или определения", и в силу этого препятствует в случаях исчерпания возможностей судебного надзора исправлению судебных ошибок, нарушающих права и свободы человека и гражданина. Данная правовая позиция впоследствии получила свое подтверждение применительно к нормам УПК РФ в Определении от 10 июля 2003 г. N 290-О (ВКС РФ. 2003. N 6).

Гарантией реализации осужденным права на пересмотр приговора вышестоящим судом является то, что по его жалобе приговор не может быть отменен апелляционной или кассационной инстанцией в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении либо за мягкостью наказания (ст. 369, 370, 383, 385 УПК). Право осужденного добиваться пересмотра незаконного и необоснованного приговора в порядке судебного надзора в определенной мере обеспечивается также тем, что, как было признано Конституционным Судом, пересмотр в порядке надзора оправдательного приговора, а также обвинительного приговора в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении, за мягкостью наказания или по иным основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, допускается лишь в течение года по вступлении его в законную силу.

Помилование, о котором вправе просить каждый осужденный, согласно п. "в" ст. 89 Конституции, осуществляется Президентом страны. Ни Конституция, ни действующее законодательство не связывают реализацию Президентом своих полномочий по помилованию с какими-либо формальными условиями, что предоставляет ему возможность самому определять процедуру прохождения материалов и объем осуществляемого помилования (см. комм. к ст. 89).

Именно это и было сделано в утвержденном Указом Президента от 28 декабря 2001 г. N 1500 Положении о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании в Российской Федерации (СЗ РФ. 2001. N 53. ч. 2. ст. 5149; с измен., внесенными Указом Президента от 16 марта 2007 г. N 359). Согласно данному Положению, помилование может применяться в отношении отбывающих наказание на территории Российской Федерации лиц, осужденных судами в Российской Федерации или судами иностранного государства, а также в отношении лиц, отбывших назначенное судами наказание и имеющих неснятую судимость. Эти правила согласуются с предписаниями ст. 85 УК, в соответствии с которой помилование осуществляется в отношении индивидуально определенного лица, осужденного за преступление, и выражается в освобождении его от дальнейшего отбывания наказания, либо сокращении назначенного ему наказания, либо замене назначенного наказания более мягким, либо досрочном снятии судимости. При этом, заменяя один вид наказания другим, Президент не может выходить за минимальные и максимальные границы, установленные уголовным законом для соответствующего вида наказания. При помиловании лица, осужденного к смертной казни, это наказание, согласно ч. 2 ст. 59 УК, может быть заменено ему пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок двадцать пять лет, что, однако, не исключает права Президента вообще освободить помилованного от наказания (впрочем, в настоящее время данная норма уголовного закона фактически не действует, поскольку в соответствии с Постановлением Конституционного Суда от 2 февраля 1999 г. впредь до введения на всей территории России судов присяжных наказание в виде смертной казни не может назначаться).

При рассмотрении ходатайств о помиловании принимаются во внимание: характер и степень общественной опасности совершенного преступления; поведение осужденного во время отбывания или исполнения наказания; срок отбытого (исполненного) наказания; иные обстоятельства, характеризующие личность осужденного, его посткриминальное поведение, семейное положение и др.

Как правило, помилование не применяется в отношении тех осужденных, поведение которых свидетельствует о неэффективности применяемых к ним мер наказания или проявленного к ним гуманизма: а) совершивших умышленное преступление в период назначенного судами испытательного срока условного осуждения; б) злостно нарушающих установленный порядок отбывания наказания; в) ранее освобождавшихся от отбывания наказания условно-досрочно; г) ранее освобождавшихся от отбывания наказания по амнистии; д) ранее освобождавшихся от отбывания наказания актом помилования; е) которым ранее производилась замена назначенного судами наказания более мягким наказанием.

Хотя в соответствии с Положением о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании такое ходатайство должно направляться осужденным через администрацию учреждения или органа, исполняющих наказание, это не предполагает право администрации каким-либо образом ограничивать возможность обращения за помилованием - она может лишь высказать свое отношение к ходатайству, направляя его вместе с необходимыми документами в последующие инстанции. Представление о целесообразности применения акта помилования вносится Президенту высшим должностным лицом субъекта Федерации (руководителем высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Федерации) с приложением ходатайства о помиловании, заключения комиссии по вопросам помилования на территории соответствующего субъекта Федерации, а также указанных в п. 5 Положения документов.

Издание указа о помиловании не означает внесения изменений в приговор суда или его отмену - этот акт лишь изменяет характер исполнения приговора. Поэтому факт помилования осужденного не лишает его права добиваться отмены или изменения приговора в установленном уголовно-процессуальным законом порядке.

Предусмотренное комментируемой статьей право осужденного просить о смягчении наказания может быть реализовано как путем пересмотра приговора или помилования, так и путем принятия судом решений в порядке исполнения приговора. В частности, согласно ст. 10, 79-81 УК лицо может быть освобождено от наказания или оно ему может быть смягчено ввиду издания уголовного закона, устраняющего или смягчающего ответственность за преступление, лицо может быть освобождено от отбывания наказания условно-досрочно (если будет признано, что для своего исправления оно не нуждается в полном отбывании наказания) или по болезни, а также неотбытая часть наказания может быть заменена более мягким видом наказания, или вид исправительного учреждения может быть изменен на более мягкий. Нужно заметить, что, согласно ст. 399 УПК, значительная часть решений, направленных на смягчение наказания, назначенного осужденному по приговору суда, принимается судом по представлению исправительного учреждения или органа, исполняющего наказание. Однако, как признал Конституционный Суд в ряде своих решений, наличие у администрации исправительного учреждения полномочия обращаться в суд с представлением о смягчении осужденному наказания не может расцениваться как свидетельство отсутствия аналогичного права у самого осужденного, равным образом как и закрепление в ст. 399 УПК права осужденного ходатайствовать о применении к нему нового уголовного закона, устраняющего или смягчающего ответственность за преступления, не освобождает органы прокуратуры и администрацию исправительного учреждения от обязанности при отсутствии такого ходатайства внести представление о применении нового уголовного закона (постановления от 26 ноября 2002 г. N 16-П//СЗ РФ. 2003. N 49. ст. 4922; от 20 апреля 2006 г. N 4-П//СЗ РФ. 2006. N 28. ст. 2058; определения от 4 ноября 2004 г. N 342-О//ВКС РФ. 2005. N 2; от 18 ноября 2004 г. N 363-О//ВКС РФ. 2005. N 2; от 20 октября 2005 г. N 388-О//ВКС РФ, 2006. N 2).

0

4

Статья 50

1. Под преступлением понимается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой наказания. Под повторным осуждением за одно и то же преступление понимается повторный (т.е. второй по счету) приговор, вынесенный судом в отношении лица по конкретному преступлению, в отношении которого уже имеется аналогичный приговор по тому же составу преступления.

Положения комментируемой статьи соответствуют Международному пакту о гражданских и политических правах 1966 г., предусматривающему, что никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны.

Конституционное закрепление этого принципа свидетельствует о повышенной охране прав человека при привлечении его к уголовной ответственности и осуждении. Поскольку незаконное осуждение грубо нарушает многие личные, экономические и политические права человека, такая повышенная охрана вполне закономерна и объяснима в государстве, провозглашенном Конституцией РФ демократическим и правовым.

Свое развитие это конституционное положение получило в нормах ст. 212 УПК РФ, закрепившей в качестве оснований прекращения уголовного преследования наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого:

вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению;

неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела.

Важнейшими специальными направлениями уголовной политики нашего государства являются декриминализация и криминализация деяний. Криминализация - это процесс и результат признания определенных видов общественно-опасных деяний уголовно-наказуемыми. Декриминализация - отмена уголовной ответственности за те или иные деяния, ранее признававшиеся преступными.

Декриминализация как направление уголовной политики обусловлена отпадением в современных социально-экономических и политических условиях общественной опасности декриминализируемых деяний. С 1991 г. до принятия Уголовного кодекса РФ 1996 г. законами о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. и уголовный кодекс РФ декриминализировано значительное число деяний*(241).

2. Запрет использования доказательств, полученных с нарушением за кона, является одной из важнейших сторон презумпции невиновности. Несмотря на то что эти доказательства могут свидетельствовать о действительном совершении преступления, их постановка, например, в основу обвинительного приговора невозможна из-за того, что незаконность получения ставит под сомнение их достоверность.

К незаконным относят доказательства, полученные с нарушением норм Конституции РФ и уголовно-процессуального кодекса РФ. К таким нарушениям можно отнести и нарушение права на защиту, например: несвоевременное допущение адвоката к участию в процессе, непредоставление переводчика. Если доказательства получены в ходе обыска или выемки, но при их производстве нарушены нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ о недопустимости обыска в ночное время (кроме экстренных случаев) или об участии в следственных действиях понятых, они не могут быть признаны законными*(242). Такую позицию разделяет Верховный Суд РФ. В своем Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции российской Федерации при осуществлении правосудия" он разъясняет порядок применения ч. 2 ст. 50 Конституции РФ.

3. Пересмотр приговора, не вступившего в законную силу, осуществляется вышестоящим судом в кассационном порядке по жалобе осужденного, его адвоката, потерпевшего, протесту прокурора. Обращение в кассационную инстанцию влечет за собой обязательный пересмотр приговора, если жалоба была подана в установленный Уголовно-процессуальным кодексом РФ срок - в течение семи суток со дня вынесения приговора, а осужденным, содержащимся под стражей - в тот же срок со дня вручения копии приговора. Результатом рассмотрения дела в кассационном порядке может быть оставление приговора в силе, смягчение назначенного наказания или применение закона о менее тяжком преступлении. Суд в этом случае не может применить более строгое наказание или применить статью Уголовного кодекса РФ, предусматривающую ответственность за более тяжкое преступление, кроме случаев, когда по этим основаниям принесен протест прокурора или подана жалоба потерпевшим. Неблагоприятное для осужденного решение суда кассационной инстанции может быть вновь обжаловано в вышестоящий суд или прокуратуру.

Каждый осужденный имеет право просить о помиловании или смягчении наказания. Помилование - это освобождение от наказания или его замена другим, более мягким наказанием. Согласно п. "в" ст. 89 Конституции РФ, помилование осуществляет Президент РФ, который имеет право помиловать любого осужденного, совершившего преступление, независимо от степени его тяжести.

В акте о помиловании Президент РФ вправе освободить от дальнейшего отбывания наказания лицо, осужденное за преступление, либо сократить назначенное наказание, либо заменить более мягким видом наказания, либо снять судимость с лица, отбывшего наказание (ст. 85 УК РФ). Отказ в помиловании не может быть обжалован в судебном порядке.

0

5

Статья 50

     1. Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление.
     2. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств,
полученных с нарушением федерального закона.
     3. Каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора
вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право
просить о помиловании или смягчении наказания.

     Комментарий к статье 50

     1. Положение ч. 1 ст. 50 выражает важнейший правовой принцип, получивший
закрепление еще в п. 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических
правах, согласно которому "никто не должен быть вторично судим или наказан
за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в
соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны".
     Основной смысл этого конституционного положения конкретизирован в нормах
уголовно-процессуального права, исходя из которых уголовное дело не может
быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению в отношении лица, о котором
имеется вступивший в законную силу приговор по тому же обвинению, либо определение
(постановление) суда о прекращении дела по тому же основанию, либо неотмененное
постановление органа дознания, следователя, прокурора о прекращении дела по
тому же обвинению, кроме случаев, когда необходимость возбуждения дела признана
судом, в производстве которого находится уголовное дело (п. 9, 10 ст. 5 УПК).
Процессуальный закон, таким образом, исключает возможность вынесения по одному
и тому же делу не только двух и более обвинительных приговоров (как это может
показаться исходя из формулы "повторно осужден"), но и любых других окончательных
решений.
     Приведенные нормы, однако, не препятствуют тому, чтобы после вступления
приговора или постановления (определения) суда о прекращении дела в законную
силу осуществлялась проверка его законности и обоснованности в порядке судебного
надзора или по вновь открывшимся обстоятельствам, как не препятствуют они
и проверке (прокурором или судом) постановления органа предварительного расследования
о прекращении дела. Эти нормы не исключают также возможности возобновления
производства по уголовному делу после отмены перечисленных в п. 9, 10 ст.
5 УПК процессуальных решений.
     Из положения, закрепленного в ч. 1 комментируемой статьи, следует также
вывод о недопустимости проведения параллельных производств по обвинению одного
и того же лица в том же преступлении, независимо от наличия или отсутствия
в каком-либо из этих дел окончательного решения. Проведение по уголовному
делу параллельных производств не только бессмысленно (в случае вынесения по
одному из них приговора или постановления (определения) о прекращении дела
другие все равно должны быть прекращены согласно п. 9, 10 ст. 5 УПК), но и
недопустимо с точки зрения прав человека, который в этом случае подвергся
бы двойному уголовному преследованию.
     Недопустимость повторного осуждения за одно и то же преступление означает
также невозможность одновременного применения к лицу в связи с совершенным
им деянием нескольких уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность
за это деяние в целом и за отдельные его элементы (например, за разбой и за
причинение в ходе разбойного нападения менее тяжкого телесного повреждения).
Как нарушение положений ч. 1 ст. 50 должно рассматриваться и одновременное
осуждение лица за одно и то же деяние на основе применения как общих, так
и специальных норм УК (например, ч. 1 ст. 170 и ст. 175).
     Вместе с тем предусмотренное уголовным законом усиление ответственности
за совершение преступления повторно (например, ч. 2 ст. 144 УК), либо лицом,
ранее судимым (например, ч. 2 ст. 130 УК), либо особо опасным рецидивистом
(например, п. "л" ст. 102) не может рассматриваться как повторное осуждение.
     Не могут считаться повторным осуждением также случаи назначения наряду
с основным дополнительного наказания (ст. 22 УК).

     2. Недопустимость использования доказательств, полученных с нарушением
федерального закона, означает, что такие "доказательства" признаются не имеющими
юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться
для доказывания иных значимых по делу обстоятельств (ч. 3 ст. 69 УПК). Не
могут они использоваться также для обоснования необходимости совершения тех
или иных процессуальных действий (обыска, применения меры пресечения и др.).
     Доказательства признаются недопустимыми в случаях, если они получены:
     1) в результате проведения следственного действия лицом, не имеющим на
это права (в частности, по делам, по которым ведется предварительное следствие,
орган дознания не вправе выполнять следственные действия без специального
на то поручения следователя);
     2) с нарушением установленной уголовно-процессуальным законом процедуры
производства следственного или судебного действия (недопустим, в частности,
допрос обвиняемого, потерпевшего или свидетеля в ночное время, с 22 до 6 часов,
кроме случаев, не терпящих отлагательства);
     3) в форме, не соответствующей требованиям закона (см., в частности,
ст. 102 УПК);
     4) с применением насилия, угроз либо обмана;
     5) с нарушением процессуальных прав соответствующих субъектов уголовно-процессуальной
деятельности (обвиняемый, в частности, вправе требовать, чтобы при его допросе
присутствовал защитник) или без разъяснения им этих прав (в частности, права
супруга или близкого родственника отказаться от дачи показаний);
     6) с нарушением иных прав и свобод участников процесса и других граждан,
включая гарантируемые Конституцией права на неприкосновенность частной жизни,
личную и семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров и иных сообщений,
на неприкосновенность жилища;
     7) из источников, не предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством
(недопустимы, например, доказательства, полученные из анонимного источника
или со ссылкой на него, результаты применения полиграфа или биоэнергетических
способностей человека).
     Результаты оперативно-розыскной деятельности, как предусмотрено ч. 2
ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 г. "Об оперативно-розыскной
деятельности" (СЗ РФ, 1995, N 33, ст. 3349), могут служить поводом и основанием
к возбуждению уголовного дела, а также использоваться в доказывании по уголовным
делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства
Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.
Это означает, в частности, что в качестве доказательств в уголовном судопроизводстве
могут быть использованы лишь такие результаты оперативно-розыскной деятельности,
которые получены компетентными лицами при осуществлении проводимых в рамках
закона оперативных мероприятий и как по форме, так и по содержанию отвечают
требованиям УПК.
     С учетом этого должны признаваться недопустимыми в качестве доказательств,
в частности, аудиозаписи телефонных переговоров, полученные без санкции суда;
сообщения конфиденциальных сотрудников без расшифровки данных о них, в силу
чего они не могут быть проверены. Не могут использоваться при рассмотрении
уголовных дел также результаты таких оперативно-розыскных мероприятий, как
контролируемая поставка и оперативный эксперимент (п. 13, 14 ч. 1 ст. 6 Федерального
закона "Об оперативно-розыскной деятельности"), если проведение таковых было
сопряжено с провоцированием граждан на совершение противоправных действий.
     Постановление приговора суда или иного процессуального решения на основе
доказательств, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального
закона, влечет пересмотр этого решения. При определенных условиях получение
и использование органами и лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство,
недопустимых доказательств может приводить к привлечению виновных в этом лиц
к уголовной ответственности (см. ст. 171, 179 УК).

     3. Правосудие, как отмечено в постановлении Конституционного Суда Российской
Федерации от 2 февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности п. 5 ч.
2 ст. 371, ч. 3 ст. 374 и п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК (ВКС, 1996, N 2, с. 2), по
самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает
требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах
(ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах; ст. 8 Всеобщей
декларации прав человека). Ошибочное судебное решение не может рассматриваться
как акт правосудия и должно быть исправлено.
     С учетом этих обстоятельств Конституция, как и Международный пакт о гражданских
и политических правах (п. 5 ст. 14, п. 4 ст. 6), предусматривает право каждого
осужденного на проверку вынесенного в отношении его приговора, а также право
просить о помиловании или смягчении наказания. Право на пересмотр приговора
означает в данном случае лишь то, что каждый приговор может быть проверен
по жалобе осужденного компетентной инстанцией, однако из этого вовсе не следует,
что каждый проверяемый приговор в обязательном порядке должен быть отменен
или изменен.
     В соответствии с установленным уголовно-процессуальным законом порядком
производства в кассационной инстанции осужденный имеет право принести кассационную
жалобу на приговор в течение семи суток с момента провозглашения приговора,
а если осужденный содержится под стражей - то семи суток с момента вручения
ему копии приговора (ст. 325, 328 УПК). В интересах осужденного имеют право
подать кассационную жалобу также его законный представитель и защитник. Жалоба,
поданная надлежащим лицом и в установленный законом срок, подлежит обязательному
рассмотрению в вышестоящем суде.
     Единственное исключение из этого правила предусмотрено в отношении приговоров,
выносимых Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской
Федерации, которые, согласно ч. 5 ст. 325 УПК, обжалованию и опротестованию
в кассационном порядке не подлежат. Правомерность такого законодательного
решения, принятого еще в 1960 г., задолго до принятия Конституции Российской
Федерации, в настоящее время вызывает серьезные сомнения, особенно если учесть,
что права на обжалование приговора лишаются лица, осуждаемые по наиболее сложным,
имеющим особое общественное значение и влекущим наиболее существенные последствия
делам.
     Действующее законодательство предоставляет осужденному возможность обжаловать
также приговор, вступивший в законную силу, однако такая жалоба является лишь
побудительным импульсом, но не поводом, предопределяющим во всяком случае
проверку законности и обоснованности обжалуемого приговора вышестоящим судом.
Вступившие в законную силу приговоры могут быть пересмотрены, в том числе
и по инициативе осужденного, лишь на основе подготовленных компетентными должностными
лицами протестов или заключений о расследовании вновь открывшихся обстоятельств
(ст. 371, 386, 387 УПК).
     Государство в силу лежащей на нем обязанности признавать, соблюдать и
защищать права и свободы (ст. 2 и 45 Конституции) должно создавать эффективные
правовые механизмы устранения любых нарушений, в том числе допущенных его
органами и должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства.
С учетом этого законодательные нормы, регламентирующие порядок и условия защиты
прав и законных интересов осужденного, в своей совокупности должны обеспечивать
ему возможность добиваться отмены или изменения незаконного или необоснованного
приговора независимо от каких бы то ни было формальных обстоятельств. Оценивая
с этих позиций действующее уголовно-процессуальное законодательство, Конституционный
Суд Российской Федерации в постановлении от 2 февраля 1996 г. констатировал
недопустимость лишения человека права обжаловать незаконное и необоснованное
осуждение и признал не соответствующим Конституции положение п. 4 ч. 2 ст.
384 УПК, которое ограничивает круг оснований к возобновлению уголовного дела
лишь обстоятельствами, "неизвестными суду при постановлении приговора или
определения", и в силу этого препятствует в случаях исчерпания возможностей
судебного надзора исправлению судебных ошибок, нарушающих права и свободы
человека и гражданина.
     Гарантией реализации осужденным права на пересмотр приговора вышестоящим
судом является то, что по его жалобе приговор не может быть отменен кассационной
инстанцией в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении
либо за мягкостью наказания (ч. 2 ст. 340 УПК). Реализация осужденным своего
права добиваться пересмотра незаконного и необоснованного приговора в порядке
судебного надзора в определенной мере обеспечивается также положениями ст.
373 УПК, согласно которой пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора
в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении, за
мягкостью наказания или по иным основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного,
допускается лишь в течение года по вступлению его в законную силу.
     Помилование, о котором вправе просить каждый осужденный, согласно п.
"в" ст. 89 Конституции, осуществляет лишь Президент Российской Федерации.
Ни Конституция, ни действующее законодательство не связывают реализацию Президентом
своих полномочий по помилованию с какими-либо формальными условиями, что предоставляет
ему возможность самому определять процедуру прохождения материалов и объем
осуществляемого помилования (см. комментарий к ст. 89).
     Актом помилования осужденный может быть полностью или частично освобожден
от наказания либо наказание ему может быть заменено более мягким. При этом,
заменяя один вид наказания другим, Президент Российской Федерации не может
выходить за минимальные и максимальные границы, установленные уголовным законом
для соответствующего вида наказания. Лишь в случае замены в порядке помилования
смертной казни лишением свободы УК специально предусматривает возможность
его назначения пожизненно (ч. 1 ст. 24).
     Издание указа о помиловании не означает внесения изменений в приговор
суда или его отмену - этот акт лишь изменяет характер исполнения приговора.
Поэтому факт помилования осужденного не лишает его права добиваться отмены
или изменения приговора в установленном уголовно-процессуальным законом порядке.

0

6

Статья 50

     1. Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление.
     2. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств,
полученных с нарушением федерального закона.
     3. Каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора
вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право
просить о помиловании или смягчении наказания.

     Комментарий к статье 50

     Положение ч. 1 статьи является выражением принципа, закрепленного ч.
7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно
которому никто не должен дважды нести уголовную ответственность за одно и
то же преступление.
     Положение ч. 1 ст. 50 соответствует п. 9 - 10 ч. 1 ст. 5 УПК. Уголовное
дело против гражданина не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит
прекращению, если в отношении этого гражданина имеется вступивший в законную
силу приговор по тому же обвинению либо определение или постановление суда
о прекращении уголовного дела.
     Только после отмены судебных решений в порядке судебного надзора или
по вновь открывшимся обстоятельствам уголовное дело может быть возбуждено.
     Приговор (определение, постановление) вступает в законную силу по истечении
срока на обжалование или опротестование, если он не был обжалован или опротестован.
     В случае принесения кассационной жалобы или протеста приговор (определение,
постановление), если он не отменен, вступает в законную силу по рассмотрении
вышестоящим судом. Приговор, не подлежащий кассационному обжалованию, вступает
в силу с момента его провозглашения.
     В соответствии с п. 10 ст. 5 УПК РСФСР уголовное дело не может быть возбуждено,
а возбужденное дело подлежит прекращению в отношении лица, о котором имеется
неотмененное постановление органа дознания, следователя, прокурора о прекращении
дела по тому же обвинению, кроме случаев, когда необходимость возбуждения
дела признана судом, в производстве которого находится уголовное дело.
     До тех пор пока не будет отменено постановление об отказе в возбуждении
или о прекращении дела по тому же обвинению, органы дознания, следователь,
прокурор не вправе его возбудить. Исключение сделано законом лишь для суда
как органа, осуществляющего правосудие.
     Согласно ч. 2 статьи суд не имеет права использовать доказательства,
полученные с нарушением уголовно-процессуальных норм. Например, если во время
опознания подозреваемый (свидетель, потерпевший, обвиняемый) предъявлялся
один, а не вместе с другими лицами или были нарушены иные нормы закона, в
частности ст. 164 - 165 УПК, то такое предъявление для опознания не может
быть признано доказательством по делу.
     Признание виновным своей вины не может являться доказательством, если
к виновному применялось насилие или при допросе использовались иные недозволенные
методы.
     В ч. 3 статьи определяется, что каждый осужденный вправе обжаловать в
кассационном порядке приговор суда. Жалоба на приговор суда первой инстанции
может быть отправлена в течение семи суток со дня вынесения приговора, а осужденным,
содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора.
     Вопрос об участии осужденного в заседании суда, рассматривающего дело
в кассационном порядке, разрешается самим судом. Осужденный допускается к
даче объяснений в случае явки в судебное заседание (ч. 2 ст. 335 УПК).
     При рассмотрении дела в кассационном порядке суд может смягчить назначенное
судом первой инстанции наказание или применить закон о менее тяжком преступлении,
но не вправе усилить наказание или применить закон о более тяжком преступлении,
если по этим основаниям не принесен протест прокурора или подана жалоба потерпевшим.
     При отсутствии оснований к отмене или изменению приговора кассационная
инстанция оставляет приговор суда в силе и приговор обращается к исполнению.
     Осужденный имеет право обжаловать в вышестоящий суд или прокуратуру определение
суда кассационной инстанции. Однако пересмотр в порядке надзора вступивших
в законную силу приговора и других судебных решений допускается лишь по протесту
прокурора, председателя суда и их заместителей, наделенных законом этим правом.
Кроме принесения жалобы каждый осужденный имеет право просить о своем помиловании.
     В соответствии с п. "в" ст. 89 Конституции помилование осуществляет Президент
Российской Федерации. Во исполнение своих полномочий Президент имеет право
помиловать любого осужденного, совершившего преступление. В соответствующем
акте о помиловании Президент вправе полностью или частично освободить лицо
от уголовной ответственности и наказания (основного и дополнительного), смягчить
наказание, заменив его на более мягкое.
     Отказ в помиловании обжалованию в судебном порядке не подлежит.

0

7

Постановление Конституционного Суда РФ от 17.07.2002 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статьи 41 Уголовного кодекса РСФСР и статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 17 июля 2002 г. N 13-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ
СТАТЕЙ 342, 371, 373, 378, 379, 380 И 382
УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР, СТАТЬИ 41
УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РСФСР И СТАТЬИ 36 ФЕДЕРАЛЬНОГО
ЗАКОНА "О ПРОКУРАТУРЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ПОДОЛЬСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА
МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ И ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,

с участием граждан А.Ю. Жевченко и С.И. Зарубы, представителей гражданина А.К. Никитина - адвокатов Б.Б. Грузда и Л.Р. Сайкина, судьи Подольского городского суда Московской области Ш.А. Кудашева, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации - председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Ю.А. Шарандина,

руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР, статьи 41 УК РСФСР, а также пунктов 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации".

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан А.Ю. Жевченко, С.И. Зарубы, А.В. Мягкова, А.К. Никитина и В.А. Сардо, а также запрос Подольского городского суда Московской области. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями положения.

Учитывая, что все обращения касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика Г.А. Жилина, объяснения сторон и их представителей, выступление приглашенного в заседание представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации П.В. Шишова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Вступивший в законную силу оправдательный приговор, вынесенный в отношении заявителя А.К. Никитина, был опротестован в порядке надзора прокурором, который требовал отменить приговор и передать дело на новое расследование в связи с неполнотой предварительного следствия. Надзорная инстанция, придя к выводу о том, что в данном случае отсутствует такое основание отмены приговора, как односторонность или неполнота предварительного или судебного следствия, оставила протест без удовлетворения. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.К. Никитин утверждает, что положения статьи 379 во взаимосвязи с пунктами 1 и 2 статьи 342, а также часть первая и пункт 5 (в действующей редакции - пункт 1) части второй статьи 371 УПК РСФСР, пункты 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", которые позволяют суду надзорной инстанции по протесту прокурора отменить вступивший в законную силу оправдательный приговор по основаниям, связанным с односторонностью или неполнотой предварительного или судебного следствия, а также с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, противоречат статьям 1, 2 (часть 1), 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19, 45 (часть 1), 50 (часть 1) и 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Заявитель В.А. Сардо был признан невиновным в совершении одного из инкриминируемых ему органами предварительного следствия преступлений. Надзорная инстанция по протесту прокурора отменила приговор в этой части со ссылкой на существенное нарушение уголовно - процессуального закона, выразившееся, как следует из вынесенного ею постановления, в недостаточной полноте судебного следствия и несоответствии выводов суда, постановившего приговор, фактическим обстоятельствам дела, и указала, что при новом рассмотрении дела суду надлежит принять все меры для более полного, всестороннего и объективного исследования материалов дела и в зависимости от добытых доказательств решить вопрос о виновности или невиновности В.А. Сардо. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель утверждает, что положения статей 371 и 378 УПК РСФСР, как позволяющие суду надзорной инстанции по протесту прокурора отменить оправдательный приговор после его вступления в законную силу и передать дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, не соответствуют статьям 17, 45, 46 и 50 Конституции Российской Федерации.

Надзорная инстанция по протесту прокурора отменила вступивший в законную силу оправдательный приговор, вынесенный в отношении заявителя С.И. Зарубы, и направила дело для производства дополнительного расследования. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации С.И. Заруба просит признать не соответствующими статьям 2 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации положения пункта 2 части первой статьи 378 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, как позволяющие суду надзорной инстанции отменить оправдательный приговор и передать дело на новое расследование.

Вынесенный в 1994 году Подольским городским судом Московской области оправдательный приговор по делу Д.Ю. Лузгина и С.А. Лукьянова был отменен надзорной инстанцией по протесту прокурора в связи с неполнотой собранных органами следствия доказательств, а дело направлено на новое расследование. Оправдательный приговор, вынесенный при новом рассмотрении дела в 1999 году, по протесту прокурора также был отменен с направлением дела на новое рассмотрение в тот же суд первой инстанции. Придя к выводу о том, что примененное в этом деле положение части третьей статьи 380 УПК РСФСР не соответствует статье 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, Подольский городской суд Московской области приостановил производство по делу и обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности данного положения.

Заявитель А.Ю. Жевченко, отбывая наказание в колонии - поселении, совершил новое преступление, за которое был осужден к трем годам лишения свободы, однако суд вопреки статье 41 УК РСФСР, действовавшей на момент совершения преступления, не присоединил к вновь назначенному наказанию неотбытую часть наказания по предыдущему приговору. В связи с этим надзорная инстанция отменила приговор и дело было передано на новое рассмотрение в суд первой инстанции, который, также осудив А.Ю. Жевченко к трем годам лишения свободы, присоединил к новому сроку один год из неотбытой части наказания по предыдущему приговору. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Ю. Жевченко утверждает, что примененные в его деле положения статьи 41 УК РСФСР (статья 70 действующего УК Российской Федерации), статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи 382 УПК РСФСР нарушают его права, гарантированные статьями 19, 46, 50 и 123 Конституции Российской Федерации.

В жалобе А.Ю. Жевченко оспаривается также конституционность части второй статьи 1 и статьи 2 УПК РСФСР. Однако содержащиеся в них нормы, формулирующие общее правило применения уголовно - процессуального закона, действующего в момент производства по делу, а также задачи и цели уголовного судопроизводства, достижение которых обеспечивается всеми предписаниями Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы заявителя. Следовательно, в этой части данная жалоба не отвечает критерию допустимости, установленному статьей 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а производство по делу - подлежит прекращению в силу пункта 2 части первой статьи 43 и статьи 68 названного Закона.

Кроме того, А.Ю. Жевченко оспаривает конституционность положения части пятой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которому близкие родственники обвиняемого могут быть допущены в качестве защитников по определению суда или постановлению судьи. По мнению заявителя, данное положение позволило не допустить к участию в деле в суде надзорной инстанции в качестве защитника его отца - Ю.Ю. Жевченко.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, право обвиняемого на самостоятельный выбор адвоката (защитника) из числа лиц, указанных в статье 47 УПК РСФСР, не предполагает возможность участия в уголовном процессе в качестве защитника любого лица. Оспариваемое А.Ю. Жевченко положение части пятой статьи 47 УПК РСФСР является аналогичным положению части четвертой той же статьи, находится с ним в нормативном единстве, поэтому данная правовая позиция в соответствии с частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" распространяется на оспариваемое положение, что является основанием для прекращения производства по делу в этой части (пункт 3 части первой статьи 43 и статья 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Что касается самого решения суда надзорной инстанции, на основании которого отец заявителя - Ю.Ю. Жевченко не был допущен к участию в деле в качестве защитника, то в силу статьи 125 Конституции Российской Федерации и статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" оно не подлежит проверке в порядке конституционного судопроизводства. Проверка же законности и обоснованности судебных решений к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации не относится и составляет полномочие вышестоящих судов общей юрисдикции.

Приговор, постановленный в отношении заявителя А.В. Мягкова, был изменен кассационной инстанцией, которая квалифицировала его действия по закону о менее тяжком преступлении и назначила более мягкое наказание. Однако суд надзорной инстанции отменил кассационное определение и передал дело на новое кассационное рассмотрение, в результате которого приговор был отменен и дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.В. Мягков просит проверить конституционность статьи 373 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, позволяющих суду надзорной инстанции пересмотреть вступивший в законную силу приговор в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении. Между тем в данном случае основанием для отмены кассационного определения и направления дела на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции явилось невыполнение судом второй инстанции предписаний статьи 351 УПК РСФСР, обязывающих при отмене или изменении приговора суда первой инстанции указывать в определении, требования каких статей закона нарушены и в чем заключаются нарушения или в чем состоит необоснованность приговора. Следовательно, оспариваемые А.В. Мягковым положения в его деле не применялись, в силу чего его жалоба также не отвечает критерию допустимости, установленному статьей 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а производство по ней подлежит прекращению.

Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу являются:

находящиеся в нормативном единстве положения пунктов 1 и 2 статьи 342, части первой и пункта 1 части второй статьи 371, пункта 2 части первой статьи 378, части первой статьи 379, части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" - в части, допускающей пересмотр и отмену в порядке надзора по протесту прокурора вступившего в законную силу оправдательного приговора ввиду односторонности или неполноты расследования или судебного следствия, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела;

находящиеся в нормативном единстве положения статьи 41 УК РСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи 382 УПК РСФСР - в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием в течение года после вступления в законную силу обвинительного приговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему приговору, передать дело на новое рассмотрение и исправление данного нарушения в суд первой инстанции.

2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства; права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17 и 18).

Правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. В соответствии с Конституцией Российской Федерации (статьи 2, 15, 17, 18, 45 и 46), а также Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья 6, а также статья 3 Протокола N 7) и Международным пактом о гражданских и политических правах (пункт 6 статьи 14) судебное решение подлежит пересмотру, если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки.

Конституция Российской Федерации, гарантируя судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, обеспечивает каждому право обжаловать в суд нарушающие его права и свободы решения и действия (или бездействие) государственных органов и должностных лиц, а каждому осужденному за преступление - право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом (статья 46, части 1 и 2; статья 50, часть 3). Исходя из этого федеральный законодатель в целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав на основании статей 71 (пункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации определил в Уголовно - процессуальном кодексе РСФСР процедуры пересмотра неправосудных решений - производство в кассационной инстанции, которая рассматривает дела по кассационной жалобе и протесту на судебные приговоры, определения и постановления, не вступившие в законную силу, и в качестве дополнительной гарантии обеспечения законности и обоснованности судебных решений - пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, в порядке надзора (глава 30, статьи 371 - 383), а также возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам (глава 31, статьи 384 - 390).

2.1. В правовой системе Российской Федерации институт пересмотра судебных решений в порядке надзора основан на положении статьи 126 Конституции Российской Федерации, согласно которой Верховный Суд Российской Федерации как высший судебный орган по уголовным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью, и на положениях о полномочиях Верховного Суда Российской Федерации и других федеральных судов общей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора, которые содержатся в Федеральных конституционных законах "О судебной системе Российской Федерации" и "О военных судах Российской Федерации", принятых в порядке конкретизации статей 126 и 128 Конституции Российской Федерации.

Надзорное производство по уголовным делам, по смыслу статей 17 (часть 3), 46, 49, 50 (часть 3), 52, 55 (часть 3), 118 и 126 Конституции Российской Федерации, призвано обеспечить исправление судебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений, с тем чтобы - исходя из принципов справедливости, соразмерности и правовой безопасности - гарантировать эффективную защиту конституционных ценностей, прежде всего прав и свобод человека и гражданина.

2.2. Конституционно - правовая природа института пересмотра приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, ранее была выявлена Конституционным Судом Российской Федерации, в частности в Постановлениях от 2 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, от 6 июля 1998 года по делу о проверке конституционности части пятой статьи 325 УПК РСФСР, от 14 февраля 2000 года по делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 УПК РСФСР. При этом Конституционный Суд Российской Федерации пришел к следующим выводам.

По своему содержанию и предназначению пересмотр вступивших в законную силу, т.е. окончательных, судебных решений и новое рассмотрение дела - дополнительный способ обеспечения правосудности приговоров, который, имея резервное значение, используется, когда неприменимы или исчерпаны все другие средства процессуально - правовой защиты.

Законодатель, установив в качестве обязательных стадий судебного производства рассмотрение дел судами первой и кассационной инстанций, предусмотрел дополнительную гарантию конституционного права каждого на судебную защиту - производство в надзорной инстанции, наделив соответствующих должностных лиц суда и прокуратуры обязанностью приносить надзорные протесты на состоявшиеся судебные решения при наличии оснований для их пересмотра; сам по себе отказ в принесении протеста (равно как и принесение протеста) на состоявшиеся судебные решения нельзя рассматривать как нарушение конституционного права на судебную защиту, поскольку какое-либо иное решение, по-новому определяющее права и обязанности лиц, участвующих в деле, при решении вопроса о принесении надзорного протеста не выносится.

Установление уголовно - процессуальным законом возможности возбуждения надзорного производства лишь по инициативе соответствующих должностных лиц (в том числе прокурора) само по себе не влечет отказ в праве на судебную защиту для граждан, чьи права нарушены в результате судебной ошибки, поскольку наряду с надзорным производством в Уголовно - процессуальном кодексе РСФСР предусмотрен еще один дополнительный способ защиты - в процедуре возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам в целях устранения допущенных при рассмотрении уголовных дел судебных ошибок, которые не были или не могли быть выявлены ранее (статьи 384 - 390).

Конституция Российской Федерации, закрепляя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством признается окончательным в том смысле, что в обычной процедуре это решение не может быть изменено. Такой вывод вытекает из статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации, признающей за каждым право обращаться в соответствии с международными договорами России в межгосударственные организации по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Данное конституционное положение, означающее, что решения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру конкретных дел высшими судами Российской Федерации, тем самым позволяет законодателю закрепить полномочия последних по повторному рассмотрению дела в целях изменения ранее состоявшихся решений. Следовательно, указанные полномочия законодатель вправе предусмотреть и для случаев, когда необходимость изменения судебного решения может быть выявлена и без участия межгосударственных органов.

Названные Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, а значит, и сформулированные в них правовые позиции сохраняют свою силу и в соответствии со статьями 6 и 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" имеют общеобязательный характер.

3. Положения, содержащиеся во взаимосвязанных пунктах 1 и 2 статьи 342, части первой и пункте 1 части второй статьи 371, пункте 2 части первой статьи 378, части первой статьи 379, части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктах 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", образующие единый нормативный комплекс, допускают пересмотр и отмену в порядке надзора по протесту прокурора вступившего в законную силу оправдательного приговора по основаниям односторонности или неполноты предварительного или судебного следствия, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Согласно статье 343 УПК РСФСР односторонним или неполно проведенным признается дознание, предварительное или судебное следствие, которые оставили невыясненными такие обстоятельства, установление которых могло иметь существенное значение при постановлении приговора; дознание, предварительное или судебное следствие во всяком случае признается односторонним или неполным, когда по делу: 1) не были допрошены лица, чьи показания имеют существенное значение для дела, или не была проведена экспертиза, когда ее проведение по закону является обязательным, а равно не были истребованы документы или вещественные доказательства, имеющие существенное значение, 2) не были исследованы обстоятельства, указанные в определении суда или постановлении судьи, передавшего дело для производства дополнительного расследования или на новое судебное рассмотрение, 3) не установлены с достаточной полнотой данные о личности обвиняемого. Согласно статье 344 УПК РСФСР приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, если: 1) выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, 2) суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, 3) при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, 4) выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР, как это вытекает из его статьи 379 во взаимосвязи со статьями 342 - 345, предусматривает одни и те же основания к отмене или изменению приговора и в надзорной и в кассационной инстанциях, не учитывая, таким образом, принципиальное отличие пересмотра судебного решения, вступившего в законную силу, т.е. окончательного, исполняемого или исполненного (такой пересмотр осуществляется в исключительных случаях, тем более в отношении оправдательного приговора), от кассационной проверки судебного решения, которое законную силу еще не приобрело. В конечном счете это привело к искажению конституционно - правовой природы надзорного производства и обусловленных ею критериев допустимости пересмотра и отмены окончательных приговоров.

3.1. В соответствии с общепризнанным правовым принципом non bis in idem Конституция Российской Федерации устанавливает, что никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (статья 50, часть 1), Международный пакт о гражданских и политических правах предусматривает, что никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно - процессуальным правом каждой страны (пункт 7 статьи 14), а Конвенция о защите прав человека и основных свобод закрепляет, что никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законом и уголовно - процессуальными нормами этого государства (пункт 1 статьи 4 Протокола N 7 в редакции Протокола N 11).

Указанный запрет, по существу, является конкретизацией общеправового принципа справедливости и направлен на обеспечение правовой безопасности и правовой стабильности, что нашло отражение и в уголовном законодательстве Российской Федерации. Согласно статье 6 УК Российской Федерации принцип справедливости в уголовном праве означает, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, а наказание и иные меры уголовно - правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Эти положения корреспондируют и предписанию статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации о допустимости возложения на гражданина только таких ограничений прав и свобод, которые соразмерны конституционно значимым целям и направлены на защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В силу приведенных положений Конституции Российской Федерации и международно - правовых актов невозможно произвольное изменение правового режима для участников уголовно - правовых отношений, в том числе для лица, в отношении которого вынесен окончательный приговор, - поворот к худшему для осужденного (оправданного) при пересмотре вступившего в законную силу приговора, как общее правило, недопустим. На этом основана и правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированная в определениях от 3 июля 1997 года по запросу судьи Московского областного суда Н.В. Григорьевой и от 8 февраля 2001 года по жалобе гражданина А.П. Петрова на нарушение его конституционных прав положениями статей 371 и 380 УПК РСФСР и статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации".

Вместе с тем Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, а именно пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 (в редакции Протокола N 11), установлено, что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно - процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено существенное нарушение (т.е. имеющее фундаментальный, принципиальный характер - "a fundamental defect" в английском тексте, "un vice fondamental" во французском тексте), повлиявшее на исход дела.

Из названного положения Конвенции и корреспондирующих ему положений статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации следует, что федеральный законодатель вправе предусмотреть - с соблюдением критериев и условий, закрепленных в данных положениях, - процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу приговора и с учетом их природы определить, в каких случаях такой пересмотр возможен в процедуре возобновления дел по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, а в каких - в надзорном порядке.

При этом исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, что - вопреки принципу справедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны достоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека (статья 17, часть 1; статьи 19, 21 и 46 Конституции Российской Федерации) - такое ошибочное судебное решение не может быть исправлено.

3.2. Исходя из требований статей 15 (часть 4), 17 (части 1 и 3), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод, федеральный законодатель, предусматривая возможность отмены вступившего в законную силу приговора и пересмотра уголовного дела, обязан сформулировать точные и четкие критерии и основания подобной отмены, с учетом того, что речь идет о таком решении судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания.

Между тем основания пересмотра вступивших в законную силу приговоров, предусмотренные Уголовно - процессуальным кодексом РСФСР, выходят за эти рамки. Предусматривая возможность отмены вступивших в законную силу, т.е. окончательных, приговоров, тем более если речь идет об оправдательных приговорах, федеральный законодатель - в силу требований Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод - был обязан сформулировать безусловные основания к их отмене с достаточной определенностью, точностью и ясностью, с тем чтобы исключить произвольное применение закона судом. Не выполнив этого, он тем самым исказил критерии допустимости отмены окончательных приговоров, вытекающие из статей 15 (часть 4), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и пункта 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В результате нарушаются также принципы состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), которые предполагают, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а лицо, привлеченное к уголовной ответственности, вправе использовать все не запрещенные законом средства для защиты от предъявленного обвинения. Кроме того, искажается принцип презумпции невиновности, закрепленный в статье 49 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Исходя из названных принципов, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 20 апреля 1999 года по делу о проверке конституционности пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 УПК РСФСР сформулировал правовую позицию, согласно которой если органы уголовного преследования не смогли доказать виновность обвиняемого в полном объеме, то это должно приводить - в системе действующих уголовно - процессуальных норм при их конституционном истолковании - к постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии.

Конституционным принципам уголовного судопроизводства и сформулированной на их основе правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации не соответствует и положение о том, что суд надзорной инстанции при установлении им в результате собственной оценки доказательств односторонности или неполноты дознания или предварительного следствия наделяется полномочием передать дело на новое расследование (пункт 2 части первой статьи 378 УПК РСФСР), поскольку тем самым стороне обвинения неправомерно создаются дополнительные возможности по доказыванию вины привлеченного к уголовной ответственности лица уже после вступления приговора суда в законную силу. Следовательно, суд надзорной инстанции не вправе отменить вступивший в законную силу оправдательный приговор со ссылкой на его необоснованность, если в ходе предыдущего разбирательства не было допущено нарушение, отвечающее критерию, указанному в пункте 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответственно, и прокурор не вправе ставить перед судом надзорной инстанции вопрос о пересмотре приговора со ссылкой на необоснованность, не подпадающую под этот критерий.

Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения пунктов 1 и 2 статьи 342, части первой и пункта 1 части второй статьи 371, пункта 2 части первой статьи 378, части первой статьи 379 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" - в части, допускающей пересмотр и отмену в порядке надзора по протесту прокурора вступившего в законную силу оправдательного приговора по основаниям односторонности или неполноты расследования или судебного следствия, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела в случаях, когда в предшествующем разбирательстве не было таких нарушений, которые подпадают под критерий, предусмотренный пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, - противоречат Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 46, 49, 50 (часть 1), 55 (часть 3) и 123 (часть 3).

4. Согласно статье 41 УК РСФСР, если осужденный после вынесения приговора, но до полного отбытия наказания совершил новое преступление, суд к наказанию, назначенному по новому приговору, полностью или частично присоединяет неотбытую часть наказания по предыдущему приговору. Аналогичное правило содержится в статье 70 УК Российской Федерации, действующей в настоящее время. В нормативном единстве со статьей 373, частью третьей статьи 380 и частью второй статьи 382 УПК РСФСР оно служит основанием для наделения надзорной инстанции правомочием в течение года после вступления в законную силу обвинительного приговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему приговору и передать дело на новое рассмотрение для исправления данного нарушения в суд первой инстанции.

Данную норму, императивную по своему характеру, суд обязан применить в любом случае при вынесении нового приговора в отношении указанной категории осужденных, и потому он не вправе при назначении наказания за новое преступление не присоединить неотбытую часть наказания по предыдущему приговору. Дискреция суда проявляется лишь в решении вопроса, полностью или частично (и в какой именно части) присоединить неотбытое наказание по предыдущему приговору.

Вступивший в законную силу приговор - поскольку он не пересмотрен в установленном законом порядке, - будучи актом судебной власти, является обязательным для всех, включая суд, рассматривающий дело о новом преступлении лица, отбывающего наказание по данному приговору. Поэтому в случае, когда вопреки указанному уголовно - правовому императиву суд при вынесении нового приговора ошибочно не присоединяет неотбытую часть наказания за предшествующее преступление, такая грубая судебная ошибка безусловно подлежит исправлению, в том числе после вступления этого приговора в законную силу. Иное означало бы, что приговор по предыдущему делу, по существу, неправомерно аннулируется, что - по смыслу статей 1 (часть 1), 17 (части 1 и 2), 19 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод - несовместимо с принципами уголовного права, противоречит самой идее правосудия, а потому недопустимо в правовом государстве.

Вместе с тем пересмотр и отмена окончательного приговора в надзорном порядке, если это влечет ухудшение положения осужденного (даже когда приговор отменяется вследствие того, что суд не присоединил неотбытую часть наказания по предыдущему приговору), должны быть - в силу вытекающих из статей 19 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципов правовой стабильности и правовой безопасности - обусловлены достаточно кратким сроком. Положение статьи 373 УПК РСФСР о возможности пересмотра в порядке надзора обвинительного приговора по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, лишь в течение года по вступлении его в законную силу направлено на то, чтобы исключить долговременную угрозу пересмотра приговора, и как таковое не нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей (статья 17, часть 3; статья 50, часть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения статьи 41 УК РСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи 382 УПК РСФСР в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием в течение года после вступления в законную силу обвинительного приговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему приговору, направить дело на новое рассмотрение для исправления данного нарушения судом первой инстанции, - как преследующие цель исправления существенной очевидной ошибки, связанной с назначением наказания, - не противоречат критериям допустимости отмены окончательных приговоров, вытекающим из Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 46, 49, 50 (часть 1), 55 (часть 3) и 123 (часть 3), находящиеся в нормативном единстве положения пунктов 1 и 2 статьи 342, части первой и пункта 1 части второй статьи 371, пункта 2 части первой статьи 378, части первой статьи 379 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2 статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" - в части, допускающей пересмотр и отмену в порядке надзора по протесту прокурора вступившего в законную силу оправдательного приговора ввиду односторонности или неполноты расследования или судебного следствия, а также несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела в случаях, когда в предшествующем разбирательстве не были допущены нарушения, которые отвечали бы критериям, предусмотренным пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации находящиеся в нормативном единстве положения статьи 41 УК РСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи 382 УПК РСФСР - в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием в течение года после вступления в законную силу обвинительного приговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему приговору и передать дело на новое рассмотрение для исправления данного нарушения в суд первой инстанции.

3. Признать жалобу заявителя А.Ю. Жевченко в части, касающейся проверки конституционности части второй статьи 1, статьи 2 и части пятой статьи 47 УПК РСФСР, и жалобу заявителя А.В. Мягкова не отвечающими требованиям допустимости, предусмотренным статьей 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в связи с чем производство по делу в этой части на основании статьи 68 названного Закона прекратить.

4. Судебные решения надзорных инстанций, принятые по делам заявителей С.И. Зарубы, А.К. Никитина и В.А. Сардо, а также по делу Д.Ю. Лузгина и С.А. Лукьянова, в связи с которым Подольский городской суд Московской области обратился в Конституционный Суд Российской Федерации, основанные на положениях Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, признанных согласно пункту 1 резолютивной части настоящего Постановления не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.

5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

8

Постановление Конституционного Суда РФ от 11.05.2005 N 5-П "По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 11 мая 2005 г. N 5-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 405
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ КУРГАНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА, ЖАЛОБАМИ
УПОЛНОМОЧЕННОГО ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
ПРОИЗВОДСТВЕННО-ТЕХНИЧЕСКОГО КООПЕРАТИВА "СОДЕЙСТВИЕ",
ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КАРЕЛИЯ"
И РЯДА ГРАЖДАН

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Д. Зорькина, судей Ю.М. Данилова, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,

с участием граждан Л.Н. Башкировой, Р.Б. Забродиной, Н.А. Зелепукиной, А.И. Кацнельсона, К.М. Сенаторова, представителя гражданки Л.М. Запорожец - адвоката В.М. Жуковского, представителей ООО "Карелия" - адвокатов Э.В. Исецкого и А.Л. Гутова, представителя Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - кандидата юридических наук Н.В. Васильева, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статьи 405 УПК Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явились запрос Курганского областного суда, жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", ООО "Карелия", граждан Е.А. Бакотиной, Л.Н. Башкировой, И.В. Виноградовой, Е.И. Губановой, Р.И. Гура, С.Б. Гурьянова, Г.И. Днепровской, А.Г. Долуханяна, Р.Б. Забродиной, Н.А. Зелепукиной, Л.М. Запорожец, А.И. Иванова, В.О. Ивкиной, Г.П. Кадомцевой, Г.Г. Казадаевой, А.И. Кацнельсона, Л.З. Карцхия, А.Я. Кирилловой, А.Ф. Клапцова, Г.А. Козолуповой, Т.В. Клоковой, Н.Ю. Кочневой, О.Е. Крыловой, А.П. Кычакова, В.М. Лапина, Н.М. Лапина, Г. Магомедова, М.П. Малова, Л.В. Манаховой, Л.А. Моргунцовой, С.М. Перфильевой, А.А. Рамазанова, О.В. Садовской, К.М. Сенаторова, Г.Н. Смолякова, А.А. Толстых, Л.С. Устименко, Ю.С. Фирстова, Ю.В. Фокина, Г.М. Хузеевой, А.М. Чуба, А.В. Чумакова и Н.С. Ялакаевой. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемая заявителями статья 405 УПК Российской Федерации.

Поскольку запрос и жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А. Жилина, объяснения сторон и их представителей, выступление приглашенного в заседание заместителя Генерального прокурора Российской Федерации С.Г. Кехлерова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно статье 405 (Недопустимость поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора) УПК Российской Федерации пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела, не допускаются.

1.1. Вступившим в законную силу постановлением Курганского городского суда Курганской области осужденному А.Н. Гомонову неотбытая часть наказания в виде трех лет семи месяцев лишения свободы была заменена более мягким видом наказания - исправительными работами. Полагая, что тем самым нарушаются требования части второй статьи 80 УК Российской Федерации, не допускающей замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания до фактического отбытия осужденным к лишению свободы за совершение тяжкого преступления не менее половины срока наказания, прокурор Курганской области на основании статьи 402 УПК Российской Федерации обратился с надзорным представлением в президиум Курганского областного суда. Оставив указанное постановление без изменения на том основании, что статья 405 УПК Российской Федерации не допускает поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора, президиум Курганского областного суда приостановил исполнение своего решения, поскольку пришел к выводу, что данная статья не соответствует Конституции Российской Федерации, и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке ее конституционности.

На основании статьи 405 УПК Российской Федерации гражданину А.С. Власову, признанному потерпевшим по уголовному делу, было отказано в пересмотре в надзорном порядке определения суда кассационной инстанции, переквалифицировавшего действия осужденного по этому делу на подпадающие под уголовный закон о менее тяжком преступлении. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданина А.С. Власова указанной статьей утверждает, что она не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 123 (часть 3), поскольку при пересмотре обвинительного приговора в порядке надзора исключает поворот к худшему - несмотря на выявление допущенных судом в ходе предыдущего разбирательства существенных нарушений, повлиявших на исход дела.

Со ссылкой на статью 405 УПК Российской Федерации было отказано в удовлетворении надзорных жалоб другим заявителям, признанным потерпевшими по соответствующим уголовным делам: гражданам Л.Н. Башкировой, И.В. Виноградовой, С.Б. Гурьянову, Р.Б. Забродиной, Г.Г. Казадаевой, Л.З. Карцхия, А.И. Кацнельсону, А.П. Кычакову, А.А. Толстых, Ю.С. Фирстову, Г.М. Хузеевой, А.М. Чубу и производственно-техническому кооперативу "Содействие" - о пересмотре оправдательных приговоров, гражданам Л.М. Запорожец, А.И. Иванову, Г.П. Кадомцевой, В.М. Лапину, Н.М. Лапину, А.А. Рамазанову и Н.С. Ялакаевой - о пересмотре постановлений судов о прекращении уголовных дел по различным основаниям, гражданам М.П. Малову и С.М. Перфильевой - о пересмотре приговоров, которыми осужденные лица освобождены от назначенного наказания, гражданам Е.А. Бакотиной, Р.И. Гура, Г.И. Днепровской, А.Г. Долуханяну, Н.А. Зелепукиной, В.О. Ивкиной, А.Ф. Клапцову, Т.В. Клоковой, Г.А. Козолуповой, Н.Ю. Кочневой, О.Е. Крыловой, Г. Магомедову, Л.В. Манаховой, Л.А. Моргунцовой, О.В. Садовской, Ю.В. Фокину и ООО "Карелия" - о пересмотре приговоров и кассационных определений в связи с неправильной переквалификацией совершенных подсудимыми действий, как подпадающих под признаки менее тяжкого преступления, и мягкостью назначенного им наказания.

По мнению заявителей, статья 405 УПК Российской Федерации нарушает их права, гарантированные статьями 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

1.2. Гражданин А.Г. Долуханян оспаривает также конституционность пункта 1 части третьей статьи 406 (Порядок рассмотрения надзорных жалобы или представления) УПК Российской Федерации, предоставляющего судье право по результатам изучения надзорных жалобы или представления вынести постановление об отказе в их удовлетворении без проведения судебного заседания с участием сторон.

Судя по представленным материалам, в уголовном деле, по которому А.Г. Долуханян был признан потерпевшим, отказ в удовлетворении его надзорной жалобы был обусловлен не процедурой рассмотрения жалобы судьей, а содержащимся в статье 405 УПК Российской Федерации запретом на пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора по основаниям, ухудшающим положение осужденного.

Следовательно, с учетом конкретных обстоятельств дела пункт 1 части третьей статьи 406 УПК Российской Федерации не может рассматриваться как нарушающий конституционные права заявителя, а потому производство по его жалобе в части, касающейся проверки конституционности данной нормы, подлежит прекращению в силу пункта 2 части первой статьи 43, статей 68 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

1.3. Постановлениями органов предварительного расследования было отказано в возбуждении уголовных дел гражданам А.Я. Кирилловой и А.В. Чумакову и прекращено производство по делам, по которым граждане Е.М. Губанова, К.М. Сенаторов, Г.Н. Смоляков и Л.С. Устименко являлись потерпевшими. Надзорные жалобы указанных граждан на постановления судов, согласившихся с решениями следственных органов, были оставлены без удовлетворения со ссылкой на статью 405 УПК Российской Федерации, в связи с чем они обратились в Конституционный Суд Российской Федерации с просьбой признать данную статью противоречащей Конституции Российской Федерации.

Между тем содержание оспариваемой нормы свидетельствует о том, что устанавливаемый ею запрет на пересмотр в порядке надзора судебных решений распространяется лишь на такие решения, которыми уголовно-правовой статус лица как виновного (или невиновного) в совершении преступления и подлежащего (или не подлежащего) уголовной ответственности и наказанию определяется судом. Постановлениями по результатам рассмотрения жалоб на принятые в ходе досудебного производства решения об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении уголовно-правовой статус лиц, в отношении которых эти решения вынесены, судом не определяется. В них дается лишь оценка законности и обоснованности решения органа дознания, дознавателя, следователя или прокурора, и либо жалоба оставляется без удовлетворения, либо соответствующее должностное лицо обязывается устранить допущенные нарушения. Сам по себе пересмотр таких судебных постановлений не может расцениваться как ухудшающий или улучшающий положение лиц, по делам которых они вынесены, и тем самым - как подпадающий под действие предписаний статьи 405 УПК Российской Федерации.

Следовательно, конституционные права граждан Е.М. Губановой, А.Я. Кирилловой, К.М. Сенаторова, Г.Н. Смолякова, Л.С. Устименко и А.В. Чумакова нормой статьи 405 УПК Российской Федерации нарушены не были, в связи с чем производство по их жалобам в соответствии с пунктом 2 части первой статьи 43, статьями 68 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" также подлежит прекращению. Что касается защиты прав и законных интересов указанных граждан, если таковые были нарушены в результате ненадлежащего применения статьи 405 УПК Российской Федерации, то она может быть осуществлена путем проверки законности и обоснованности вынесенных в отношении них судебных решений в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством.

1.4. Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу является статья 405 УПК Российской Федерации, как не допускающая поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора и тем самым исключающая пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела.

2. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства; права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17 и 18); при этом право на судебную защиту относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека, выступая одновременно гарантией всех других прав и свобод (статья 46, части 1 и 2).

Из названных положений Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений Всеобщей декларации прав человека (статьи 7, 8 и 10), а также Международного пакта о гражданских и политических правах (статья 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6, а также статья 3 и пункт 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции в редакции Протокола N 11), которые в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы России, следует, что правосудие по своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и гарантирует эффективное восстановление в правах. По смыслу приведенных положений, судебное решение подлежит пересмотру, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство либо выявленные существенные нарушения, допущенные в ходе предыдущего разбирательства, неоспоримо свидетельствуют о наличии судебной ошибки, поскольку такое решение не отвечает требованиям справедливости.

Конституция Российской Федерации, гарантируя судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, обеспечивает каждому право обжаловать в суд нарушающие его права и свободы решения и действия (или бездействие) государственных органов и должностных лиц, а каждому осужденному за преступление - право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом (статья 46, части 1 и 2; статья 50, часть 3). В силу названных норм Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 123 (часть 3), закрепляющей принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, правом на обжалование приговора или иного судебного решения в вышестоящий суд обладает и сторона обвинения - потерпевший, его представитель и прокурор.

Исходя из этого федеральный законодатель на основании статей 71 (пункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации в целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав предусмотрел в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации процедуры пересмотра неправосудных решений - в апелляционной и кассационной инстанциях, которые рассматривают дела по апелляционной (кассационной) жалобе или представлению на приговоры и иные судебные решения, не вступившие в законную силу (глава 44, статьи 361 - 372; глава 45, статьи 373 - 389), и в качестве дополнительной гарантии законности и обоснованности судебных решений - производство по пересмотру вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда, а именно производство в надзорной инстанции (глава 48, статьи 402 - 412) и возобновление производства по уголовному делу ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств (глава 49, статьи 413 - 419).

Судебная ошибка, устранение которой сопряжено с ухудшением положения осужденного (оправданного), как следует из Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не может служить ни основанием пересмотра судебного решения в порядке надзора, поскольку статья 405 прямо запрещает поворот к худшему, ни основанием возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, поскольку согласно статье 413 вновь открывшимися обстоятельствами могут признаваться только преступные действия участников уголовного судопроизводства, установленные вступившим в законную силу приговором суда (пункт 1 части второй и часть третья), а новыми обстоятельствами - лишь такие обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного решения, которые устраняют преступность и наказуемость деяния (пункт 2 части второй и часть четвертая).

Таким образом, исправление судебной ошибки, если это ведет к ухудшению положения осужденного, в действующей системе уголовно-процессуального регулирования невозможно - ни при пересмотре судебного решения в порядке надзора, ни в порядке возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

3. Выявляя конституционно-правовую природу института пересмотра приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу (Постановления от 2 февраля 1996 года N 4-П по делу о проверке конституционности положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, от 6 июля 1998 года N 21-П по делу о проверке конституционности части пятой статьи 325 УПК РСФСР, от 14 февраля 2000 года N 2-П по делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 УПК РСФСР), и в связи с этим - критерии допустимости поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора (определения от 3 июля 1997 года N 87-О по запросу судьи Московского областного суда Н.В. Григорьевой и от 8 февраля 2001 года N 78-О по жалобе гражданина А.П. Петрова, Постановление от 17 июля 2002 года N 13-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР, статьи 41 УК РСФСР и статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации"), Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции.

3.1. Пересмотр вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда и новое рассмотрение дела по своему содержанию и предназначению являются дополнительным способом обеспечения правосудности судебных решений, который, имея резервное значение, используется, когда неприменимы или исчерпаны все обычные средства процессуально-правовой защиты.

Конституция Российской Федерации, закрепляя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством признается окончательным в том смысле, что в обычной процедуре это решение не может быть изменено. Надзорное производство по уголовным делам, по смыслу статей 17 (часть 3), 46, 50 (часть 3), 52, 55 (часть 3), 118 и 126 Конституции Российской Федерации, призвано обеспечить исправление судебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений, с тем чтобы - исходя из принципов справедливости, соразмерности и правовой безопасности - гарантировать эффективную защиту конституционных ценностей, прежде всего прав и свобод человека и гражданина.

В соответствии со статьей 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление. Этому конституционному положению корреспондируют предписания международных договоров, участницей которых является Российская Федерация, - Международного пакта о гражданских и политических правах, предусматривающего, что никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом страны (пункт 7 статьи 14), и Конвенции о защите прав человека и основных свобод, закрепляющей, что никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства (пункт 1 статьи 4 Протокола N 7 в редакции Протокола N 11).

Данный запрет, являющийся, по существу, конкретизацией общеправового принципа справедливости и направленный на обеспечение правовой безопасности и правовой определенности и стабильности, нашел отражение в Уголовном кодексе Российской Федерации: согласно его статье 6 наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного; никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление.

По смыслу указанных положений Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов, произвольное изменение правового режима для лица, в отношении которого вынесен окончательный приговор, невозможно - поворот к худшему для осужденного (оправданного) при пересмотре вступившего в законную силу приговора, как общее правило, недопустим.

Вместе с тем Конвенция о защите прав человека и основных свобод, устанавливая в пункте 2 статьи 4 Протокола N 7 (в редакции Протокола N 11), что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено имеющее фундаментальный, принципиальный характер существенное нарушение, повлиявшее на исход дела, проводит различие между повторным обвинением или повторным преданием суду за одно и то же преступление, которые запрещены в пункте 1 данной статьи, и возобновлением дела в исключительных случаях.

Из приведенных правовых позиций следует, что требования правовой определенности и стабильности не являются абсолютными и не препятствуют возобновлению производства по делу в связи с появлением новых или вновь открывшихся обстоятельств или при обнаружении существенных нарушений, которые были допущены на предыдущих стадиях процесса и привели к неправильному разрешению дела. Аналогичная позиция сформулирована Европейским судом по правам человека в деле "Никитин против России" (Постановление от 20 июля 2004 года).

3.2. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, из статей 17 (часть 3), 46, 49, 50 (части 1 и 3), 52, 55 (часть 3), 118 и 126 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что федеральный законодатель, предусматривая - с соблюдением закрепленных в них критериев и условий - процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу приговора, обязан сформулировать их безусловные основания, с тем чтобы исключить произвольное применение закона и с учетом того, что речь идет о пересмотре такого решения судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания.

При этом исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства существенным (фундаментальным) нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, что - вопреки принципу справедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны достоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека (статья 17, часть 1; статьи 19, 21, 46 и 52 Конституции Российской Федерации) - такое ошибочное судебное решение не может быть исправлено. Это вступало бы также в противоречие с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.

Во всяком случае суд надзорной инстанции не вправе отменить вступивший в законную силу оправдательный приговор со ссылкой на его необоснованность, если в ходе предыдущего разбирательства не было допущено нарушение, отвечающее критерию, указанному в пункте 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответственно, и прокурор или потерпевший не вправе ставить перед судом надзорной инстанции вопрос о пересмотре приговора со ссылкой на необоснованность, не подпадающую под этот критерий. Иное противоречило бы статьям 15 (часть 4), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

4. Реализация общеправовых принципов справедливости и юридического равенства при осуществлении судебной защиты в уголовном судопроизводстве, как это следует из статей 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 46, 49, 50, 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предполагает предоставление сторонам - как стороне обвинения, так и стороне защиты - равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов, включая возможность обжалования действий и решений суда, осуществляющего производство по делу.

В судебном разбирательстве сторону обвинения, согласно пункту 47 статьи 5 УПК Российской Федерации, помимо прокурора, который в целях обеспечения верховенства закона, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства осуществляет уголовное преследование путем поддержания обвинения от имени государства и оспаривание противоречащих закону судебных актов в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации (статья 1 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации"), представляет, в частности, потерпевший - лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации (часть первая статьи 42 УПК Российской Федерации) и которое имеет в уголовном судопроизводстве свои собственные интересы.

4.1. Необходимой гарантией судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести до сведения суда свою позицию относительно всех аспектов дела, поскольку только при этом условии в судебном заседании реализуется право на судебную защиту, которая, по смыслу статьи 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должна быть справедливой, полной и эффективной. Данная правовая позиция, изложенная Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 10 декабря 1998 года N 27-П по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РСФСР, от 15 января 1999 года N 1-П по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР и от 14 февраля 2000 года N 2-П по делу о проверке конституционности положений частей третьей, четвертой и пятой статьи 377 УПК РСФСР, в полной мере относится к обеспечению права на судебную защиту потерпевшим от преступлений, права которых, согласно Конституции Российской Федерации, охраняются законом и которым государство обеспечивает доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Такой подход к регламентации прав потерпевшего корреспондирует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (утверждена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года), предусматривающей, что жертвам преступлений должна обеспечиваться возможность "изложения и рассмотрения мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия", и предоставляться "надлежащая помощь на протяжении всего судебного разбирательства" (подпункты "b", "с" пункта 6). Эти требования совпадают и с Рекомендацией Комитета Министров Совета Европы N R (85) 11 "О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса", в которой подчеркивается необходимость в большей степени учитывать запросы потерпевшего на всех стадиях уголовного процесса в соответствии с принципом предоставления потерпевшему права просить о пересмотре компетентным органом решения о непреследовании или права возбуждать частное разбирательство (преамбула, пункт 7 раздела I.A.).

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 24 апреля 2003 года N 7-П по делу о проверке конституционности положения пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления; применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, прежде всего в суде, свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.

4.2. Интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве в значительной степени связаны с разрешением вопросов, которые ставит перед судом прокурор, поддерживающий от имени государства обвинение по делам публичного и частнопубличного обвинения, - о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания.

Обеспечивая потерпевшему возможность отстаивать в уголовном судопроизводстве свои права и охраняемые законом интересы, а прокурору - реализовывать предоставленные ему полномочия, законодатель наделил их правом наравне со стороной защиты - обвиняемым, осужденным, оправданным, их защитниками и законными представителями - оспаривать вступившие в законную силу приговор, определение, постановление суда, инициируя тем самым их пересмотр (статья 402 УПК Российской Федерации). Такой пересмотр должен осуществляться с учетом конституционных предписаний об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), что нашло отражение и развитие в главе 2 раздела I "Основные положения" УПК Российской Федерации.

Между тем из части первой статьи 402 во взаимосвязи со статьей 405 УПК Российской Федерации следует, что право потерпевшего и его представителя, а также прокурора ходатайствовать о пересмотре вступившего в законную силу судебного постановления по основаниям, ухудшающим положение осужденного (оправданного), сводится лишь к формальной возможности обратиться в суд надзорной инстанции с соответствующим ходатайством и заведомо не предполагает его удовлетворение. Это связано с тем, что в статье 405 УПК Российской Федерации - в отличие от действующего в апелляционном и кассационном производстве правила, согласно которому пересмотр приговора по основанию, влекущему ухудшение положения осужденного (оправданного), не допускается, если только по этому основанию не принесены жалоба потерпевшего или представление прокурора (часть вторая статьи 369, часть вторая статьи 383, часть вторая статьи 385 УПК Российской Федерации), - для надзорного производства установлен абсолютный запрет на такой пересмотр, в том числе в тех случаях, когда в предыдущем судебном разбирательстве допущено существенное нарушение, ведущее к неправильному разрешению дела. Такая обусловленная существенным нарушением судебная ошибка не предусмотрена и в качестве основания для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (статья 413 УПК Российской Федерации).

Осужденный (оправданный), напротив, не ограничен в возможности ходатайствовать о пересмотре судебного решения по основаниям, улучшающим его положение, и такое ходатайство является обязательным для рассмотрения и разрешения по существу приведенных в нем доводов судом надзорной инстанции. Тем самым сторона защиты ставится в преимущественное положение по отношению к стороне обвинения - потерпевшему, его представителю и прокурору, что не согласуется с конституционными предписаниями об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, ведет к нарушению баланса конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных, с одной стороны, и прав и законных интересов других лиц, публичных интересов - с другой, к неправомерному ограничению прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью и противоречит требованиям обеспечения им доступа к правосудию, компенсации причиненного ущерба, гарантий судебной защиты (статьи 46 и 52; статья 55, часть 3; статья 123 Конституции Российской Федерации).

Кроме того, в силу абсолютного запрета на пересмотр судебного решения по основаниям, ухудшающим положение осужденного (оправданного), суд надзорной инстанции лишается возможности рассмотреть жалобу потерпевшего, его представителя и представление прокурора по существу. В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной, в частности, в Постановлении от 13 июня 1996 года N 14-П по делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 УПК РСФСР, формальное наделение суда полномочием на рассмотрение дела без права разрешения вопроса искажает суть правосудия и не согласуется с принципами самостоятельности и независимости суда (статьи 10 и 118; статья 120, часть 1; статья 126 Конституции Российской Федерации, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Таким образом, статья 405 УПК Российской Федерации в той мере, в какой в системе действующего уголовно-процессуального регулирования пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда она, не допуская поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора, не позволяет тем самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве существенные нарушения, ведущие к неправильному разрешению дела, т.е. такие нарушения, которые подпадают под критерий, предусмотренный пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в редакции Протокола N 11), не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19, 21, 46 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 123 (часть 3).

5. Из Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, в том числе от неправосудного приговора или иного судебного решения (статья 46, части 1 и 2; статьи 50 и 52), вытекает необходимость законодательного установления точных и четких оснований, условий и порядка пересмотра вступивших в законную силу судебных решений, с тем чтобы процедура пересмотра дел в порядке надзора или возобновление производства по делу по основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, - в целях обеспечения права на справедливое судебное разбирательство - не нарушали справедливый баланс между интересами лица и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия. Иное приводило бы к нестабильности правовых отношений, произвольности изменения установленного судебными решениями правового статуса их участников и тем самым - к нарушению общепризнанного принципа правовой определенности.

В связи с признанием положений статьи 405 УПК Российской Федерации противоречащими Конституции Российской Федерации федеральному законодателю надлежит внести соответствующие изменения и дополнения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, с тем чтобы не допустить произвольный, не ограниченный по времени и основаниям пересмотр вступивших в законную силу судебных решений, влекущий ухудшение положения осужденного или оправданного. При этом, исходя из критерия, установленного пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в редакции Протокола N 11), круг оснований такого пересмотра - в силу его исключительного характера - должен быть уже предусмотренных для обжалования в порядке апелляционного и кассационного производства судебных решений, не вступивших в законную силу.

Кроме того, как федеральному законодателю в ходе совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и правоприменителю - до внесения соответствующих изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации при решении вопросов, связанных с пересмотром вступивших в законную силу судебных решений по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного или оправданного, надлежит исходить из того, что сохраняет свое значение сформулированная Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 17 июля 2002 года N 13-П правовая позиция, согласно которой пересмотр и отмена судебного решения в надзорном порядке, если это влечет ухудшение положения осужденного, должны быть обусловлены достаточно кратким сроком. Конституционным Судом Российской Федерации в данном Постановлении было признано, что положение статьи 373 УПК РСФСР, допускающее возможность такого пересмотра лишь в течение одного года с момента вступления приговора в законную силу, направлено на то, чтобы исключить долговременную угрозу пересмотра приговора, и как таковое не нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей (статья 17, часть 3; статья 50, часть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации относительно необходимости установления определенного срока пересмотра вступивших в законную силу судебных решений как условия обеспечения принципа правовой определенности разделяется Европейским Судом по правам человека, признавшим, что возможность рассмотрения требования о пересмотре оправдательного приговора только в течение одного года с момента вступления его в силу согласуется с требованиями Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Постановление от 20 июля 2004 года по делу "Никитин против России", параграфы 39, 55 и 56).

Этим не исключается право федерального законодателя предусмотреть иные сроки и процедуры обжалования и пересмотра вступивших в законную силу приговоров и иных судебных решений, с учетом того, что исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, статьей 68, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 97, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать статью 405 УПК Российской Федерации в той мере, в какой она в системе действующего уголовно-процессуального регулирования пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда, не допуская поворот к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора, не позволяет тем самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве существенные (фундаментальные) нарушения, повлиявшие на исход дела, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19, 21, 46 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 123 (часть 3), во взаимосвязи со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к ней (в редакции Протокола N 11).

2. Впредь до внесения соответствующих изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство пересмотр в порядке надзора по жалобе потерпевшего, его представителя и по представлению прокурора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела, допускается лишь в течение года по вступлении их в законную силу.

3. Дела граждан Е.А. Бакотиной, Л.Н. Башкировой, И.В. Виноградовой, Р.И. Гура, С.Б. Гурьянова, Г.И. Днепровской, А.Г. Долуханяна, Р.Б. Забродиной, Н.А. Зелепукиной, Л.М. Запорожец, А.И. Иванова, В.О. Ивкиной, Г.П. Кадомцевой, Г.Г. Казадаевой, А.И. Кацнельсона, Л.З. Карцхия, А.Ф. Клапцова, Г.А. Козолуповой, Т.В. Клоковой, Н.Ю. Кочневой, О.Е. Крыловой, А.П. Кычакова, В.М. Лапина, Н.М. Лапина, Г. Магомедова, М.П. Малова, Л.В. Манаховой, Л.А. Моргунцовой, С.М. Перфильевой, А.А. Рамазанова, О.В. Садовской, А.А. Толстых, Ю.С. Фирстова, Ю.В. Фокина, Г.М. Хузеевой, А.М. Чуба и Н.С. Ялакаевой, а также граждан А.С. Власова и А.Н. Гомонова, производственно-технического кооператива "Содействие" и ООО "Карелия" подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

4. Прекратить производство по жалобе гражданина А.Г. Долуханяна в части, касающейся проверки конституционности пункта 1 части третьей статьи 406 УПК Российской Федерации.

Прекратить производство по жалобам граждан Е.М. Губановой, А.Я. Кирилловой, К.М. Сенаторова, Г.Н. Смолякова, Л.С. Устименко и А.В. Чумакова.

5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

9

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 16 мая 2007 г. N 6-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 237, 413 И 418
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ПРЕЗИДИУМА КУРГАНСКОГО
ОБЛАСТНОГО СУДА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Л.М. Жарковой, судей Ю.М. Данилова, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,
с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной и представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, статьями 36, 74, 86, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 УПК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явился запрос президиума Курганского областного суда, в котором оспаривается конституционность подлежащих применению в рассматриваемом им уголовном деле положений статьи 237, пункта 2 части второй и части третьей статьи 413 и статьи 418 УПК Российской Федерации. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли указанные законоположения Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А. Жилина, объяснения представителей стороны, принявшей оспариваемый акт, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи Верховного Суда Российской Федерации В.А. Давыдова, от Генерального прокурора Российской Федерации - Т.Л. Оксюка, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Г.В. Марьяна, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Приговором Петуховского районного суда Курганской области от 10 марта 2005 года гражданка Е.Л. Акимова была осуждена за совершение преступления, предусмотренного частью первой статьи 111 "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью" УК Российской Федерации, хотя еще до вынесения приговора потерпевший по данному уголовному делу скончался в больнице, причем смерть его, как было установлено уже после вступления приговора в законную силу, находилась в непосредственной причинно-следственной связи с нанесенной ему колото-резаной раной.
Прокурор Курганской области, полагая, что при таких обстоятельствах уголовное дело в отношении Е.Л. Акимовой подлежит пересмотру в связи с необходимостью привлечения ее к ответственности за более тяжкое преступление, внес в президиум Курганского областного суда заключение о возобновлении производства по делу в порядке главы 49 "Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств" УПК Российской Федерации. Однако президиум Курганского областного суда пришел к выводу, что возобновление производства по делу невозможно, поскольку указанное в заключении прокурора обстоятельство не относится к числу новых или вновь открывшихся обстоятельств, как они определены в статье 413 УПК Российской Федерации: согласно пункту 2 части второй данной статьи новыми являются обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного решения и устраняющие преступность и наказуемость деяния, к числу же вновь открывшихся обстоятельств относятся исчерпывающе перечисленные в ее части третьей преступные действия участников производства по уголовному делу, установленные вступившим в законную силу приговором суда; кроме того, подлежащие применению в данном деле статьи 237 и 418 УПК Российской Федерации не предоставляют ни суду, рассматривающему заключение прокурора о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, ни суду первой инстанции в случае направления ему уголовного дела на новое рассмотрение в связи с отменой приговора полномочие возвратить уголовное дело прокурору для учета при формулировании обвинения ранее не существовавших последствий преступления, могущих повлечь изменение положения осужденного в сторону ухудшения.
В своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации президиум Курганского областного суда утверждает, что указанные нормы уголовно-процессуального закона, как необоснованно сужающие конституционные полномочия суда по осуществлению правосудия и ограничивающие конституционные гарантии прав и свобод человека и гражданина, включая право на судебную защиту, противоречат статьям 17 (часть 1), 19, 21 и 46 Конституции Российской Федерации.
Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются положения пункта 2 части второй и части третьей статьи 413 и статьи 418 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 237, как позволяющие отказывать в возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств при установлении возникших после завершения досудебного производства фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях осужденного или оправданного признаков более тяжкого преступления.
2. В соответствии со сформулированными в Конституции Российской Федерации основными началами взаимоотношений демократического правового государства, каковым является Российская Федерация, и личности права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием, каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод (статьи 1, 2 и 18; статья 21, часть 1; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1; статья 52).
Одной из форм реализации государством своих обязанностей по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина как конституционно значимых ценностей в случаях, когда они становятся объектом преступного посягательства, является публично-правовой институт уголовного преследования. В его рамках как лицам, в отношении которых осуществляется такое преследование, так и иным заинтересованным лицам, в том числе пострадавшим в результате преступления, гарантируется защита их прав и свобод, включая право в установленном федеральным законом порядке обжаловать вынесенные в отношении них процессуальные решения и добиваться тем самым пересмотра этих решений, как нарушающих их права и законные интересы (статья 46, часть 2; статья 50, часть 3, Конституции Российской Федерации).
В действующей системе уголовно-процессуального регулирования в качестве дополнительного способа обеспечения правосудности судебных решений применяется пересмотр судебных решений, вступивших в законную силу, который осуществляется в порядке надзора и в процедуре возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. По своему предназначению и содержанию этот способ, используемый в случаях, когда неприменимы или исчерпаны все другие средства процессуально-правовой защиты, призван гарантировать справедливость судебных актов как необходимое условие судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также поддержания баланса таких ценностей, как справедливость и стабильность судебных актов (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-П).
Пересмотр вступившего в законную силу судебного решения в порядке надзора как средство исправления судебных ошибок имеет место в тех случаях, когда выявляются допущенные в ходе досудебного производства или при рассмотрении уголовного дела судом нарушения закона, которые повлияли или могли повлиять на всесторонность и полноту исследования обстоятельств дела, правильность уголовно-правовой оценки содеянного, обеспечение прав участников уголовного судопроизводства. В таких случаях отмена приговора или иного завершающего производство по уголовному делу решения в надзорном порядке и возвращение дела для нового его рассмотрения позволяют органам уголовного преследования и суду устранить свои собственные нарушения - как намеренные, так и явившиеся результатом заблуждения, хотя подобные нарушения могли и должны были бы быть предотвращены или исправлены еще до вступления соответствующего решения по уголовному делу в законную силу.
В отличие от пересмотра судебных решений в порядке надзора возобновление производства по уголовному делу осуществляется в связи с выявлением таких обстоятельств, которые либо возникли уже после рассмотрения уголовного дела судом, либо существовали на момент рассмотрения уголовного дела, но не были известны суду. Такие обстоятельства, несмотря на то что они не обусловлены какими-либо упущениями со стороны суда либо органов и должностных лиц, осуществлявших предварительное расследование и поддержание обвинения в суде, тем не менее не позволяют в конечном счете оценивать вынесенные по уголовному делу решения как законные, обоснованные и справедливые.
Возобновляя производство по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, суд обеспечивает не восполнение недостатков обвинительной и судебной деятельности, а возможность исследования тех фактических обстоятельств, которые уголовный закон признает имеющими значение для определения оснований и пределов уголовно-правовой охраны, но которые в силу объективных причин ранее не могли входить в предмет исследования по уголовному делу. Такой механизм, как признал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1996 года N 4-П, может использоваться для устранения допущенных в ходе уголовного судопроизводства нарушений только в исключительных случаях, когда возможности исправления нарушений в порядке надзора оказались исчерпанными, и в этом смысле он является резервным, в том числе по отношению к надзорному производству.
Особенности оснований пересмотра приговора в порядке надзора и возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств предопределяют и различия в процедуре его осуществления. В отличие от надзорного производства, заключающегося преимущественно в документальной проверке судом материалов уголовного дела, производство по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств предусматривает элементы как досудебного производства, а именно возбуждение производства по новым или вновь открывшимся обстоятельствам прокурором, их расследование или проверку, предполагающие в том числе возможность проведения допросов, осмотров, экспертиз, выемок, иных необходимых следственных действий по правилам раздела VIII УПК Российской Федерации и последующее направление материалов в суд (статьи 415 и 416 УПК Российской Федерации), так и рассмотрения дела судом, в том числе с учетом установленных в результате проведенных расследования или проверки фактических обстоятельств (статьи 407, 417 и 418 УПК Российской Федерации).
3. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, правосудие по самой своей сути признается таковым лишь при условии, что оно отвечает закрепленному в Конституции Российской Федерации, ее вводных положениях, а также в международно-правовых документах (в частности, в статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, статье 8 Всеобщей декларации прав человека) требованию справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах.
Ограничение возможности пересмотра судебных решений, не отвечающих требованиям законности, обоснованности и справедливости, имеет следствием нарушение баланса в защите таких конституционных ценностей, как справедливость и правовая определенность, влекущее причинение вреда гарантируемым Конституцией Российской Федерации правам и свободам человека и гражданина, защита и восстановление которых являются конституционной целью правосудия. Судебное решение, если существенно значимые обстоятельства события, являющегося предметом исследования по уголовному делу, отражены в нем неверно, не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено независимо от того, что послужило причиной его неправосудности - неправомерные действия судьи, судебная ошибка или иные обстоятельства, объективно влияющие на законность, обоснованность и справедливость судебного акта.
Исходя из этого в Постановлении от 2 февраля 1996 года N 4-П и развивающем изложенные в нем правовые позиции Определении от 9 апреля 2002 года N 28-О Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что при установлении процессуальным законом порядка возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам как особой стадии судопроизводства, призванной устранить выявившуюся неправосудность приговора, недопустимо такое ограничение круга оснований для возобновления дела и такое ограничение полномочия судов по проверке этих оснований, которые делали бы невозможными исправление незаконного, необоснованного или несправедливого судебного решения и восстановление нарушенных им прав и законных интересов.
Гарантируя в статьях 21, 46 (часть 1) и 52 государственную охрану достоинства личности, право на защиту своих прав и свобод в суде и на компенсацию ущерба, причиненного преступлением, Конституция Российской Федерации предполагает необходимость обеспечения восстановления в полном объеме нарушенных преступлением прав и законных интересов. Несмотря на то что, как отмечается в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2003 года N 7-П и от 27 июня 2005 года N 7-П, лица, пострадавшие от преступлений, в силу особенностей своего статуса не наделяются правом предопределять осуществление уголовного преследования и его пределы, им должна предоставляться государственная защита и обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться восстановления своих прав и законных интересов, в том числе в рамках производства по уголовному делу.
Названные решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу, а выраженные в них правовые позиции подлежат обязательному учету как федеральным законодателем при принятии законов, так и соответствующими судебными инстанциями - при рассмотрении конкретных уголовных дел.
4. В отступление от приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации статья 413 УПК Российской Федерации при определении новых и вновь открывшихся обстоятельств как оснований для пересмотра вступивших в законную силу судебных актов фактически устанавливает их исчерпывающий перечень, что во многих случаях исключает исправление объективно необоснованных и незаконных судебных решений, не подлежащих пересмотру в других процедурах.
Согласно пункту 1 части второй и части третьей статьи 413 УПК Российской Федерации к вновь открывшимся обстоятельствам относятся обстоятельства, которые существовали на момент вступления приговора или иного судебного решения в законную силу, но не были известны суду, такие как установленные вступившим в законную силу приговором суда заведомая ложность показаний потерпевшего или свидетеля, заключения эксперта, а равно подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая неправильность перевода, повлекшие за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, вынесение незаконного или необоснованного определения или постановления, преступные действия дознавателя, следователя или прокурора, повлекшие за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, вынесение незаконного или необоснованного определения или постановления, преступные действия судьи, совершенные им при рассмотрении данного уголовного дела. К новым обстоятельствам в соответствии с пунктом 2 части второй и частью четвертой статьи 413 УПК Российской Федерации относятся обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного решения, устраняющие преступность и наказуемость деяния, а именно: признание Конституционным Судом Российской Федерации закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации, установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответствующего положениям названной Конвенции, или с иными ее нарушениями, а также другие новые обстоятельства.
Названные нормы, признавая основаниями к возобновлению производства по уголовному делу только такие новые обстоятельства, которые устраняют преступность и наказуемость деяния, исключают тем самым возможность возобновления производства по уголовному делу, если оно может привести к осуждению оправданного или к усилению ответственности, возложенной на осужденного, не позволяя заинтересованным лицам добиваться установления реального размера причиненного вреда и в полном объеме получить моральную и материальную компенсацию этого вреда. Более того, в ситуации, когда общественно опасные последствия преступления наступают после вынесения приговора или иного итогового решения по уголовному делу, они вообще не могут стать предметом проверки и оценки ни со стороны органов, призванных осуществлять уголовное преследование, ни со стороны суда. Таким образом, охраняемые уголовным законом общественные отношения в определенной части оказываются вне сферы защиты со стороны государства, что не соответствует предписаниям статей 18, 45, 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации.
Выявившиеся после постановления приговора фактические обстоятельства, которые могут свидетельствовать о необходимости изменения положения оправданного или осужденного в худшую для него сторону, по смыслу закона, приводят к возобновлению производства по уголовному делу лишь в том случае, если свидетельствуют о совершенном в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства преступлении против правосудия, которое установлено вступившим в законную силу приговором суда.
Учет иных новых фактических обстоятельств, влияющих на правосудность приговора или иного судебного решения, если они не связаны с допущенными в ходе производства по уголовному делу нарушениями (как это имеет место в случае, который послужил поводом для обращения президиума Курганского областного суда с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации), оказывается невозможным ни в этой процедуре, ни в порядке надзорного производства, в котором, как следует из статей 379 и 409 УПК Российской Федерации и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 11 мая 2005 года N 5-П, отмена или изменение вступившего в законную силу судебного решения не в пользу осужденного (оправданного) возможны лишь при наличии допущенных в ходе рассмотрения соответствующего уголовного дела существенных (фундаментальных) нарушений закона.
Ограничение круга оснований к возобновлению уголовного дела в целях пересмотра незаконного или необоснованного судебного решения, не подлежащего исправлению ни в каком другом порядке, делает невозможными обеспечение правосудности судебных актов и восстановление судом прав и законных интересов граждан, что приводит к нарушению положений Конституции Российской Федерации (статьи 2, 17, 18, 45 и 46), а также Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6; статья 3 и пункт 2 статьи 4 Протокола N 7), из которых вытекает необходимость пересмотра судебного решения, если обнаруживается какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство, которое не может не повлиять на существо этого решения.
Кроме того, отсутствие у суда возможности учесть при пересмотре приговора новые обстоятельства, характеризующие фактическую сторону преступления, применительно к одному и тому же уголовно-правовому запрету создает основу для неравенства при определении пределов ответственности и возмещения вреда в зависимости от того, в какой момент эти обстоятельства возникли и были установлены: если они возникают еще до возбуждения уголовного дела или в ходе досудебного производства, то учитываются при формулировании обвинения и квалификации преступления; если же эти обстоятельства возникают после направления уголовного дела в суд с обвинительным заключением, а тем более после постановления приговора, то в соответствии с действующим законодательством они уже не могут получить отражение в судебных решениях по данному делу. Соответственно, решение по уголовному делу определяется не деянием и личностью обвиняемого, а фактором, по существу, не связанным с основаниями уголовной ответственности, что не согласуется с закрепленным в статье 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципом равенства всех перед законом и судом.
5. Согласно статье 418 УПК Российской Федерации по результатам рассмотрения заключения прокурора о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств суд принимает одно из следующих решений: 1) об отмене приговора, определения или постановления суда и о передаче уголовного дела для производства нового судебного разбирательства; 2) об отмене приговора, определения или постановления суда и прекращении уголовного дела; 3) об отклонении заключения прокурора.
По смыслу приведенных законоположений, при возникновении новых фактических обстоятельств, могущих послужить основанием для ухудшения положения лица, оправданного или осужденного по уголовному делу, суд, рассматривающий соответствующее заключение прокурора, должен принять решение об отмене приговора и передаче уголовного дела для производства нового судебного разбирательства. Между тем в системе действующего уголовно-процессуального регулирования принятие судом каких-либо решений, ведущих к изменению положения обвиняемого в худшую для него сторону, невозможно как в силу предписаний статьи 413 УПК Российской Федерации, так и в связи с отсутствием процессуального механизма, обеспечивающего принятие таких решений.
Даже в случае отмены приговора и передачи уголовного дела для производства нового судебного разбирательства суд первой инстанции, повторно рассматривая это дело, был бы связан пределами предъявленного ранее и сформулированного в обвинительном заключении (обвинительном акте) обвинения. Именно такой вывод следует из статьи 418 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 252, согласно которой судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному обвинению, а изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту, а также статьей 237, непосредственно не предусматривающей возвращение дела судом прокурору в целях изменения обвинения на более тяжкое, в том числе в связи с выявлением не существовавших на момент его формулирования фактических обстоятельств.
Не открывает возможность для принятия такого решения и правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой часть первая статьи 237 УПК Российской Федерации не исключает правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом во всех случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не обусловлено необходимостью восполнения неполноты проведенного дознания или предварительного следствия, поскольку данная правовая позиция, изложенная в Постановлении от 8 декабря 2003 года N 18-П, непосредственно не распространяется на случаи, связанные с необходимостью исследования новых или вновь открывшихся обстоятельств, которые ранее не были и не могли быть известны органам предварительного расследования.
Таким образом, положения статьи 418 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями статей 413 и 237 УПК Российской Федерации не позволяют суду в случае выявления новых или вновь открывшихся обстоятельств, влекущих ухудшение положения обвиняемого, принять решение о возобновлении производства по уголовному делу, которое давало бы органам уголовного преследования возможность учесть эти обстоятельства в качестве основы для изменения формулировки обвинения. Тем самым создаются препятствия для реализации судом функции по осуществлению правосудия и, следовательно, для судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, что противоречит статьям 46 (части 1 и 2), 52 и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
6. Гарантируемое Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где разрешаются все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы; ошибки же, допущенные судом первой инстанции, подлежат исправлению судом второй инстанции в процедурах, наиболее приближенных к производству в суде первой инстанции.
Исходя из данной правовой позиции, сформулированной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-П, именно на этих стадиях уголовного судопроизводства, где в наибольшей мере получают свое воплощение принципы процессуальной деятельности, в первую очередь должны в максимальной степени обеспечиваться условия для вынесения законных, обоснованных и справедливых решений, что, в частности, предполагает принятие судом первой инстанции по заявлению сторон о наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств, могущих иметь существенное значение для разрешения дела, надлежащих мер к тому, чтобы они получили свое отражение в итоговом решении. Если же это невозможно в силу недопустимости выхода суда за рамки обвинения, сформулированного в обвинительном заключении (обвинительном акте), то должны быть задействованы процессуальные механизмы, которые позволяли бы осуществлять расследование новых обстоятельств и их учет в соответствующем документе, направляемом в суд органами уголовного преследования. При установлении и использовании таких механизмов стороне защиты, соответственно, должны быть обеспечены адекватные возможности для собирания и представления дополнительных доказательств и для оспаривания обвинения.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 86, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 18, 19 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52, положения пункта 2 части второй и части третьей статьи 413 и статьи 418 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 237 - в той части, в какой они позволяют отказывать в возобновлении производства по уголовному делу и пересмотре принятых по нему решений ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств при возникновении новых фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления.
2. Федеральному Собранию в течение шести месяцев с момента провозглашения настоящего Постановления надлежит внести в уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации изменения и дополнения, касающиеся порядка возобновления производства по уголовному делу в связи с выявлением новых или вновь открывшихся обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях осужденного или оправданного признаков более тяжкого преступления.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
С.М. КАЗАНЦЕВА

Не разделяя позицию Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу, изложенную в Постановлении от 16 мая 2007 года N 6-П, считаю необходимым представить свое особое мнение.
1. Конституция Российской Федерации, основываясь на принципах демократического правового государства (статья 1), провозглашает высшей ценностью права и свободы человека, которые государство обязано признавать, соблюдать и защищать (статья 2) и которые определяют смысл, содержание и применение законов (статья 18).
В соответствии с Конституцией Российской Федерации (статьи 2, 15, 17, 18, 45, 46 и 50), а также Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья 6, а также статья 2 Протокола N 7) и Международным пактом о гражданских и политических правах (пункт 5 статьи 14) каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр судебного решения, если какое-либо обстоятельство доказывает наличие судебной ошибки. Что касается права стороны обвинения (в том числе потерпевшего) на пересмотр вступившего в законную силу приговора, то в указанных правовых актах оно не декларируется, однако не отрицается, но ограничивается в силу действия иных общеправовых принципов, в частности принципа non bis in idem.
Так, Международный пакт о гражданских и политических правах предусматривает, что никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом каждой страны (пункт 7 статьи 14), а Конвенция о защите прав человека и основных свобод провозглашает, что никакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое это лицо уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства (пункт 1 статьи 4 Протокола N 7 в редакции Протокола N 11). Конституция Российской Федерации в соответствии с названным общепризнанным правовым принципом устанавливает, что никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (статья 50, часть 1).
Указанный запрет, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 июля 2002 года N 13-П, является, по существу, конкретизацией общеправового принципа справедливости и направлен на обеспечение правовой безопасности и правовой стабильности, что нашло отражение и в уголовном законодательстве Российской Федерации. Согласно статье 6 УК Российской Федерации принцип справедливости в уголовном праве означает, что никто не может дважды за одно и то же преступление привлекаться к уголовной ответственности, а наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Эти положения корреспондируют и предписанию статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации о допустимости возложения на гражданина только таких ограничений прав и свобод, которые соразмерны конституционно значимым целям и направлены на защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
В силу приведенных положений Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов для лица, в отношении которого вынесен окончательный приговор (осужденного или оправданного), такое изменение правового положения, как поворот к худшему, при пересмотре вступившего в законную силу приговора, как общее правило, недопустим, в то время как оправдание или смягчение наказания не исключается, поскольку такое изменение всегда служит защите необоснованно осужденных граждан от допущенных судебных ошибок или несовершенства правосудия.
Из этого исходил и Конституционный Суд Российской Федерации, формулируя правовую позицию, в соответствии с которой полномочия по принесению протеста на незаконный и необоснованный приговор, а значит, и по пересмотру такого приговора могут быть реализованы лишь при условии, что окончательный приговор содержит судебную ошибку и его пересмотр необходим для обеспечения судебной защиты прав необоснованно осужденных граждан; в других случаях окончательные приговоры опротестованию и пересмотру не подлежат, поскольку иное приводило бы к нарушению гарантируемого статьей 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации и пунктом 7 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах права не быть повторно судимым за одно и то же преступление, при том что согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, являясь составной частью ее правовой системы, имеют приоритет перед законом, устанавливающим отличные от них правила, и подлежат непосредственному применению судами общей юрисдикции (определения от 3 июля 1997 года N 87-О и от 8 февраля 2001 года N 78-О).
Вместе с тем Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, а именно пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 (в редакции Протокола N 11), установлено, что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела. Из названного положения Конвенции и корреспондирующих ему положений статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации следует, что федеральный законодатель не только вправе, но и обязан предусмотреть процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу приговора и с учетом их природы определить, в каких случаях такой пересмотр возможен в процедуре возобновления дел по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, а в каких - в надзорном порядке. При этом исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших.
Конституционный Суд Российской Федерации, формулируя в Постановлениях от 17 июля 2002 года N 13-П и от 11 мая 2005 года N 5-П приведенную правовую позицию, пришел к выводу, что отсутствие возможности пересмотра в порядке надзора окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, не соответствует принципу справедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны достоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека (часть 1 статьи 17, статьи 19, 21 и 46 Конституции Российской Федерации).
В силу этих Постановлений в системе действующего законодательства подавляющее большинство фундаментальных ошибок, допускаемых уголовными судами в окончательных, вступивших в законную силу приговорах, подлежит исправлению в надзорной инстанции. Для исправления судебных ошибок, которые не могут быть исправлены в надзорном порядке в течение одного года со дня вступления приговора в силу, и восстановления нарушенных прав и свобод граждан федеральный законодатель на основании статей 17 (часть 3), 46, 49, 50 (часть 3), 52, 55 (часть 3), 71 (пункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации предусмотрел в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации возможность пересмотра неправосудных решений - приговоров, определений и постановлений в порядке возобновления дел ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (глава 49, статьи 413 - 419).
По своему содержанию и предназначению институт пересмотра решений в порядке возобновления дел ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств является дополнительным, так же как и надзорный порядок, способом обеспечения правосудности приговоров, который, имея резервное значение, используется, когда неприменимы или исчерпаны все другие средства процессуально-правовой защиты и когда нельзя избежать повторного рассмотрения ранее окончательно решенного дела.
Законодатель, обращаясь к этому институту уголовного судопроизводства, не может не учитывать, что любой пересмотр вступившего в законную силу судебного решения, направленный на реализацию конституционных гарантий охраны достоинства личности и судебной защиты прав потерпевшего (статья 17, часть 1; статьи 19, 21 и 52 Конституции Российской Федерации) и основанного на них принципа неотвратимости наказания объективно вступает в противоречие с принципом правовой определенности и стабильности прав, а возобновление дела в отношении осужденного (оправданного) человека, кроме того, может привести к нарушению принципа non bis in idem.
Еще раз вспомним позицию Конституционного Суда Российской Федерации: исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов стороны защиты (осужденных, оправданных) и стороны обвинения (потерпевших).
Отсутствие какой-либо возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с обнаружением новых или вновь открывшихся обстоятельств, о которых суд не знал и не мог знать в момент вынесения приговора, свидетельствовало бы о нарушении баланса между принципами правовой определенности, стабильности прав, non bis in idem и принципом неотвратимости наказания. Но и неограниченное право такого пересмотра, фактически предоставляющее стороне обвинения еще одну попытку доказать вину подсудимого, также ведет к нарушению баланса конституционных ценностей. В связи с этим в решении вопроса о разумном и достаточном основании для пересмотра окончательного приговора и возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств законодатель должен обладать достаточно широким усмотрением, но пользоваться им очень осторожно, ограничивая стремление обвинительной и судебной власти ужесточить наказание. Закон должен призывать как суд, так и прокуратуру к защите прав не только потерпевшего, но и осужденного (оправданного) в соответствии с принципами гуманизма и стабильности правосудия и доверия граждан к закону и суду.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 июля 2002 года N 13-П, исходя из требований статей 15 (часть 4), 17 (части 1 и 3), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод, федеральный законодатель, предусматривая возможность отмены вступившего в законную силу приговора и пересмотра уголовного дела, обязан сформулировать точные и четкие критерии и основания подобной отмены с учетом того, что речь идет о таком решении судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания.
В Постановлении от 5 февраля 2007 года N 2-П Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что, поскольку проверка вступивших в законную силу судебных актов означает, по существу, возможность преодоления окончательности этих судебных актов, законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия их пересмотра, которые отвечали бы требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключали бы возможность затягивания или необоснованного возобновления судебного разбирательства и тем самым обеспечивали бы справедливость судебного решения и вместе с тем правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов.
В действующем законодательстве возможность исправления допущенных на предыдущих стадиях судопроизводства фундаментальных нарушений применительно к процедуре возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств предусмотрена частями второй и третьей статьи 413 УПК Российской Федерации. В соответствии с приведенными правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации федеральный законодатель предусмотрел в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации исчерпывающий перечень оснований пересмотра дел по вновь открывшимся обстоятельствам, если такой пересмотр ведет к ухудшению положения оправданного (осужденного). Собственно, эта ограниченность оснований для пересмотра дела и их четкие критерии, не дающие возможности расширительного истолкования, и являются предметом запроса заявителя.
Назначение уголовного судопроизводства - в равной мере и защита прав и законных интересов потерпевших, и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. То, что законодатель, придавая особое значение защите конституционных прав личности, с учетом исторического опыта и современного государственно-правового положения Российской Федерации строго ограничил случаи возобновления производства по вновь открывшимся обстоятельствам, никак не свидетельствует о нарушении принципов справедливого судебного разбирательства, неотвратимости наказания, разделения властей и, следовательно, не может ограничивать полномочия судебной власти. Напротив, чрезмерное расширение оснований возобновления производства по вновь открывшимся обстоятельствам может привести к отступлению от принципов справедливого судебного разбирательства, правовой определенности, стабильности прав, non bis in idem и тем самым - к неправомерному ограничению конституционного права на судебную защиту, что противоречит требованиям статей 17, 18, 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 50 и 55 Конституции Российской Федерации.
Уголовно-процессуальное законодательство развитых демократических стран также свидетельствует о том, что поворот к худшему в положении осужденного (оправданного) в порядке пересмотра судебных решений, вступивших в законную силу, ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств возможен только в исключительных случаях. А во Франции, например, он вообще не предусмотрен: согласно статье 622 Уголовно-процессуального кодекса Французской Республики, если после осуждения обнаружены и выявлены новые факты или обстоятельства, которые были неизвестными для суда на момент разбирательства и которые способны вызвать сомнения в виновности осужденного, то ходатайство о пересмотре окончательного решения по уголовному делу может подаваться только в пользу лица, признанного виновным в преступлении или проступке.
В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Федеративной Республики Германии возобновление производства, оконченного вступившим в законную силу приговором, не в пользу подсудимого возможно лишь в следующих случаях: подложности документа, представленного в судебное разбирательство, нарушения свидетелем или экспертом присяги, признания судьи или народного заседателя виновным в уголовно наказуемом нарушении своего служебного долга, признания оправданного лица в совершении уголовно наказуемого деяния, если это признание заслуживает доверия (статья 362); при этом ранее вынесенный приговор в части вида и размера наказания не может быть изменен в ущерб интересам осужденного, если о возобновлении производства ходатайствовал осужденный, прокуратура или его законный представитель в его интересах (статья 373).
Испанская практика конституционного контроля, исходя из того, что Конституция Испании не предоставляет потерпевшим права добиваться уголовного наказания других лиц, рассматривает право на уголовное преследование, по существу, как jus ut procedatur, т.е. как специфическое проявление права быть выслушанным в суде. Конституционный Суд Испании, разрешая вопрос о том, может ли вступивший в законную силу приговор уголовного суда, согласно которому обвиняемый был оправдан, быть отменен на основании обращения о конституционной защите, пришел к выводу, что, поскольку в уголовном процессе конституционному праву на судебную защиту придается особое значение, а уголовно-процессуальное право имеет целью позволить государству осуществить наказание, полномочия публичных властей назначать наказания не могут подлежать защите; обращения о конституционной защите являются не защитой действий и полномочий властей, а скорее - инструментом осторожного ограничения и возможного уточнения этих полномочий с целью защиты основных прав и публичных свобод граждан.
Таким образом, само по себе установление Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации исчерпывающего перечня оснований для возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, если такое возобновление может привести к повторному осуждению лица за одно и то же преступное деяние, соответствует как Конституции Российской Федерации, так и общепризнанным принципам и нормам международного права. Напротив, законодательное установление примерного перечня таких обстоятельств противоречило бы выраженным в Конституции Российской Федерации, а также в Уголовном кодексе Российской Федерации и Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации принципам законности, справедливости, гуманизма, non bis in idem, презумпции невиновности.
Оспариваемые положения не могут быть признаны нарушающими принцип равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), поскольку отнесение одних новых или вновь открывшихся обстоятельств к числу позволяющих возобновить уголовное дело, а других - к числу не дающих право на пересмотр дела, если такой пересмотр ведет к ухудшению положения оправданного (осужденного), направлено не на дискриминацию одних лиц, привлеченных к ответственности, по отношению к другим, а на освобождение от уголовной ответственности или смягчение участи осужденного на основании принципов справедливости, гуманности и законности с учетом объективной обусловленности и разумной дифференциации.
Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 19 марта 2003 года N 3-П выразил правовую позицию, в соответствии с которой правовое регулирование освобождения от уголовной ответственности во всяком случае должно основываться на принципах правового государства и верховенства Конституции Российской Федерации, определяющих обязанности государства в области уголовно-правовой защиты провозглашенных конституционных ценностей, в том числе прав граждан, как при применении уголовной ответственности и наказания, так и при освобождении от них; установление в рамках этих принципов конкретных оснований и пределов освобождения от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, относится к числу дискреционных полномочий законодателя, который, исходя из того, что Конституция Российской Федерации не гарантирует право быть освобожденным каждому, кто совершил преступление, вправе разрешить освобождение от ответственности в отношении определенных категорий лиц и видов преступлений и предусматривать те правовые последствия такого освобождения, которые он сочтет целесообразными.
Положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу, направлены на защиту конституционных прав и интересов осужденных и оправданных. Поэтому объективно требования заявителя - Курганского областного суда, который усматривает нарушение баланса прав на судебную защиту одной группы населения - потерпевших, в интересах другой - оправданных (осужденных), сводятся к ограничению прав и законных интересов последних, с тем чтобы гарантировать надлежащую защиту прав и законных интересов потерпевших.
Заявитель утверждает, что оспариваемые им положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации нарушают следующие статьи Конституции Российской Федерации: статью 17 (часть 1), признающую и гарантирующую права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации; статью 19 (часть 1), согласно которой все равны перед законом и судом; статью 21, закрепляющую, что достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления (часть 1), никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам (часть 2); статью 46, гарантирующую каждому судебную защиту его прав и свобод (часть 1) и устанавливающую, что решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (часть 2) и что каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (часть 3).
Судя по отсутствию ссылок на статьи 52 и 53 Конституции Российской Федерации, заявитель не считает, что оспариваемые законоположения ограничивают потерпевшим доступ к правосудию и умаляют их право на компенсацию причиненного преступлением ущерба. Таким образом, фактически нарушение указанных конституционных прав он усматривает в отсутствии у потерпевшего возможности требовать от суда повторного привлечения осужденного (оправданного) к ответственности ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств с целью ужесточения наказания.
Кроме того, по мнению заявителя, оспариваемые законоположения сужают полномочия суда по назначению наказания виновному лицу, а потому не соответствуют Конституции Российской Федерации (каким именно статьям Конституции Российской Федерации, он указать не смог или, возможно, забыл. Можно только предполагать, что он подразумевал нарушение принципа разделения властей, закрепленного в статье 10 Конституции Российской Федерации). Таким образом, заявитель усматривает ограничение компетенции суда не только по защите конституционных прав потерпевшего. Он утверждает, что наряду с правами потерпевшего запрет поворота к худшему в данном случае нарушает также права государственного обвинителя и самого суда, поскольку суд лишен возможности в случае обнаружения новых или вновь открывшихся обстоятельств, подтверждающих виновность оправданного (осужденного) в совершении более тяжкого преступления, наказать его еще раз, и уже строже. Тем самым заявитель ставит под сомнение право законодателя предусмотреть возможность освобождения виновного от уголовной ответственности.
Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделение его правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности, - такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может принадлежать только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов (Постановление от 24 апреля 2003 года N 7-П). Впрочем, это не лишает потерпевшего возможности собственными действиями добиваться восстановления своих прав и законных интересов (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2003 года N 7-П и от 27 июня 2005 года N 7-П). В частности, в соответствии с положениями главы 49 УПК Российской Федерации он вправе ставить перед прокурором вопрос о возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, обжаловать постановление прокурора о прекращении возбужденного им производства, участвовать в судебном заседании при рассмотрении заключения прокурора о необходимости возобновления производства по уголовному делу, а в случае его возобновления - участвовать в уголовном судопроизводстве в общем порядке.
Кроме того, права потерпевшего, закрепленные в статье 52 Конституции Российской Федерации, и его право на судебную защиту, закрепленное в статье 46 Конституции Российской Федерации, гарантируются не только нормами уголовного и уголовно-процессуального права, но и нормами других отраслей законодательства, в первую очередь - нормами гражданского и гражданского процессуального права. У лиц, пострадавших в результате преступления, во всяком случае сохраняется право на возмещение ущерба, причиненного осужденным (оправданным) в гражданском судопроизводстве. При этом суд, рассматривающий по заявлению потерпевшего гражданское дело о возмещении вреда, причиненного преступлением, в силу провозглашенного в статье 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа независимости судей и их подчинения только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, не может быть связан решением, принятым судом в порядке уголовного судопроизводства в части определения размера причиненного преступлением ущерба, и должен основывать свое решение о восстановлении нарушенных прав потерпевшего на собственном исследовании обстоятельств дела.
Потерпевшим при восстановлении их в правах путем уголовного или гражданского судопроизводства должны обеспечиваться условия для получения доказательств, подтверждающих факт причинения вреда в результате противоправного деяния. При этом судебная оценка в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами судов, осуществлявших уголовное судопроизводство, в случае несогласия с ними потерпевшего.
Институт возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств является частью регламентации процессуальных отношений не между потерпевшим и осужденным, а между государством, которое возлагает на себя уголовное преследование, и гражданами, подвергаемыми такому преследованию в предусмотренных уголовным законом формах и пределах. В связи с этим федеральный законодатель вправе, не пренебрегая своими конституционными полномочиями, отказаться от института возобновления уголовного преследования ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств в тех случаях, когда оно влечет изменение положения осужденного (оправданного) в неблагоприятную для него сторону, поскольку полное или частичное освобождение определенных лиц от уголовной ответственности и наказания в данном случае основывается не только на политическом или экономическом расчете, а прежде всего - на вере в добро и справедливость и на социальной обусловленности такого гуманистического регулирования в демократическом правовом государстве (преамбула, статьи 1 и 2 Конституции Российской Федерации).
Таким образом, рассматриваемые положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не умаляют конституционные гарантии потерпевшего от преступления на возмещение ущерба, а также не лишают его прав на доступ к правосудию и на эффективную судебную защиту, включая компенсацию причиненного ущерба, в установленных законом процессуальных формах, не нарушают иных его конституционных прав и, следовательно, не противоречат Конституции Российской Федерации.
По аналогичному вопросу в связи с институтом амнистии Конституционным Судом Российской Федерации уже была высказана правовая позиция, согласно которой установление в рамках конституционных принципов конкретных оснований и пределов амнистирования лиц, совершивших преступления, относится к числу дискреционных полномочий самой Государственной Думы (Постановления от 5 июля 2001 года N 11-П и от 19 марта 2003 года N 3-П). К дискреционным полномочиям законодателя следует отнести и право на установление в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве других оснований освобождения от уголовной ответственности, опять же в соответствии с конституционными принципами и нормами международного права.
Такое полномочие законодателя, связанное с правовым регулированием уголовной ответственности, основано на статьях 71 (пункты "а", "в", "о"), 105 и 107 Конституции Российской Федерации и, следовательно, не может в силу статей 10 и 120 Конституции Российской Федерации рассматриваться как покушение на независимость и самостоятельность судебной власти, при том что, как было установлено выше, права и законные интересы граждан оно не нарушает.
Суды общей юрисдикции, обращаясь в порядке статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации, не лишены права требовать признания не соответствующими Конституции Российской Федерации законоположений, ограничивающих их полномочия, в том числе связанные с уголовным судопроизводством, но, по смыслу статей 2, 18, 45, 46, 49, 50, 118 и 125 Конституции Российской Федерации, такие их требования не должны иметь конечной целью ограничение прав и законных интересов граждан в интересах государства в целом и государственного обвинения в частности.
2. Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", полагаю, что взаимосвязанные положения статьи 237, пункта 2 части 2 и части 3 статьи 413 и статьи 418 УПК Российской Федерации нельзя признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования они направлены на защиту признаваемых Конституцией Российской Федерации и международно-правовыми нормами прав осужденного (оправданного) и не лишают потерпевшего права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную защиту в установленных законом процессуальных формах, а следовательно, не умаляют его достоинство, а также не умаляют принцип независимости судебной власти.
Признанием указанных законоположений не противоречащими Конституции Российской Федерации не исключается право законодателя принять дополнительные нормативные решения, с тем чтобы наиболее эффективно гарантировать конституционные права всех участников уголовного судопроизводства, затронутые в результате обнаружения новых или вновь открывшихся обстоятельств.

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 1 декабря 1999 г. N 210-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ
ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА БАГНО ЮРИЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ 3
СТАТЬИ 11 И ПОДПУНКТОМ 4 ПУНКТА 1 СТАТЬИ 14 ЗАКОНА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ" И ЧАСТЬЮ 2 СТАТЬИ 15 ФЕДЕРАЛЬНОГО
КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА "О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе заместителя Председателя Т.Г. Морщаковой, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.Г. Ярославцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Ю.Е. Багно,

установил:

1. Гражданин Ю.Е. Багно Указом Президента Российской Федерации от 5 октября 1995 года впервые был назначен судьей Таловского районного суда Воронежской области сроком на три года. В связи с истечением этого срока квалификационная коллегия судей Воронежской области со ссылкой на подпункт 4 пункта 1 статьи 14 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" вынесла решение о прекращении полномочий Ю.Е. Багно в качестве судьи с 20 января 1999 года. Высшая квалификационная коллегия судей Российской Федерации данное решение изменила, признав, что в соответствии с пунктом 3 статьи 11 названного Закона и частью 2 статьи 15 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года "О судебной системе Российской Федерации" полномочия судьи Ю.Е. Багно должны были быть прекращены с 6 октября 1998 года. Верховный Суд Российской Федерации, куда Ю.Е. Багно обратился с жалобой, оставил это решение без изменения.
Полагая, что все указанные нормы нарушают его конституционные права и не соответствуют статьям 32 (часть 5), 37 (часть 1), 119 и 121 (часть 1) Конституции Российской Федерации, Ю.Е. Багно направил в Конституционный Суд Российской Федерации жалобу с просьбой о проверке их конституционности.
2. Исходя из конституционно - правового статуса судей (статьи 119 - 122 Конституции Российской Федерации), предопределенного тем, что они осуществляют публично - правовые задачи судебной власти, законодатель предъявляет к ним особые квалификационные требования как к представителям судебной власти, включая специальные требования к кандидатам на должности судей, порядку назначения на должность, пребывания в должности и прекращения полномочий.
Так, пунктом 3 статьи 11 и подпунктом 4 пункта 1 статьи 14 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и частью 2 статьи 15 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" установлено, что срок полномочий впервые назначаемых судей ограничен тремя годами. По истечении этого срока либо полномочия судьи прекращаются, либо он назначается на судейскую должность без ограничения срока полномочий, т.е. пожизненно. В течение и в пределах трехгодичного срока впервые назначенным судьям обеспечиваются все иные установленные для судей гарантии независимости в соответствии с Конституцией Российской Федерации и названными законами.
3. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.
Оспариваемые гражданином Ю.Е. Багно нормы Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" не препятствуют ему в осуществлении права на свободный выбор рода деятельности и профессии, закрепленного в статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации, - в течение трехлетнего срока он профессионально занимался судейской деятельностью; кроме того, эти нормы не исключают для него возможность в дальнейшем вновь выдвинуть свою кандидатуру на должность судьи.
Следовательно, оспариваемые нормы, как формулирующие квалификационные требования к судьям, сами по себе не могут приводить к нарушению конституционных прав гражданина Ю.Е. Багно, а потому его жалоба не подлежит рассмотрению Конституционным Судом Российской Федерации.
4. Конституционно - правовой статус судей, элементом которого является их несменяемость, предполагает невозможность повторного назначения судьи на должность, если его полномочия были прекращены в соответствии с законом. По буквальному смыслу оспариваемых норм этот запрет не распространяется на случаи прекращения полномочий впервые назначенных судей в связи с истечением трехлетнего срока их пребывания в должности. Отсюда следует, что по своей правовой природе трехлетний срок полномочий впервые назначенных судей имеет, по существу, значение предварительного испытательного срока, направленного, в частности, на выявление причин, которые могут препятствовать дальнейшему назначению того или иного судьи на должность пожизненно и которыми должны обосновываться решения соответствующих органов и должностных лиц об отказе в представлении для назначения судьи на должность без ограничения срока.
Как усматривается из материалов, приложенных к жалобе, кандидатура Ю.Е. Багно для назначения на судейскую должность пожизненно была отклонена соответствующим решением заместителя руководителя Администрации Президента Российской Федерации, обоснованность которого заявитель вправе обжаловать в установленном законом порядке в суде общей юрисдикции.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Багно Юрия Евгеньевича как не отвечающей критерию допустимости обращений в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" и ввиду неподведомственности поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 2 февраля 1996 г. No. 4-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 5 ЧАСТИ
ВТОРОЙ СТАТЬИ 371, ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 374 И ПУНКТА 4
ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 384 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН К.М. КУЛЬНЕВА,
В.С. ЛАЛУЕВА, Ю.В. ЛУКАШОВА И И.П. СЕРЕБРЕННИКОВА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Селезнева, судей М.В. Баглая, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, О.И. Тиунова, В.Г. Ярославцева, с участием граждан К.М. Кульнева и Ю.В. Лукашова, обратившихся с жалобами в Конституционный Суд Российской Федерации; доктора юридических наук А.С. Горелика - представителя гражданина И.П. Серебренникова, также обратившегося с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьей 36, частью первой статьи 96, статьями 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова на нарушение их конституционных прав нормами статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, примененными в делах этих граждан.
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли содержание обжалуемых норм УПК РСФСР положениям Конституции Российской Федерации, гарантирующим право граждан на судебную защиту.
Заслушав выступление судьи - докладчика Т.Г. Морщаковой, объяснения сторон и выступление приглашенного в заседание представителя Верховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко, изучив представленные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Граждане К.М. Кульнев, В.С. Лалуев, Ю.В. Лукашов и И.П. Серебренников, в разное время осужденные к мерам наказания, связанным с лишением свободы, на протяжении длительного времени оспаривали законность и обоснованность своего осуждения, ссылаясь на то, что при рассмотрении уголовных дел суды не учли существенные, в том числе оправдывающие их, обстоятельства, имеющие значение для принятия правильного решения, а также допустили ошибки при применении уголовного закона. В результате проверки в кассационном и надзорном порядке различными судебными инстанциями, включая Президиум Верховного Суда Российской Федерации, первоначально вынесенные незаконные и необоснованные судебные решения были существенно скорректированы. Однако, по мнению осужденных, допущенные в отношении них судебные ошибки полностью устранены не были. Последующие жалобы в Верховный Суд и Генеральную прокуратуру Российской Федерации были оставлены без удовлетворения в связи с тем, что действующий уголовно - процессуальный закон не предусматривает возможности пересмотра судебных решений в подобных ситуациях.
Заявители обратились в Конституционный Суд Российской Федерации, поскольку считают, что положенные в основу отказов в пересмотре решений по их делам нормы статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР не соответствуют статьям 45, 46 (часть 1) и 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации и ограничивают их право на судебную защиту.
2. Конституционный Суд Российской Федерации на основании статьи 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" признал жалобы граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова допустимыми, так как положения Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, конституционность которых оспаривается заявителями, послужили основанием для отказа в пересмотре приговоров по их уголовным делам, т.е. были применены, и затрагивают конституционные права заявителей. Поскольку эти жалобы вызваны одинаковыми правовыми ситуациями, исключающими после исчерпания полномочий надзорных инстанций (статьи 371 и 374 УПК РСФСР) возможность исправления судебных ошибок, в том числе путем возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам (статья 384 УПК РСФСР), Конституционный Суд Российской Федерации признал их касающимися одного и того же предмета и, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил в одном производстве.
Конституционный Суд Российской Федерации, не будучи связанным основаниями и доводами жалоб, вправе проверить конституционность только тех норм, которые были применены или подлежали применению в конкретном деле. В силу этого предметом рассмотрения в настоящем заседании могут быть лишь те положения статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, на основе которых были приняты решения об отказе в пересмотре приговоров по уголовным делам заявителей, а именно: пункт 5 части второй статьи 371 и часть третья статьи 374 УПК РСФСР, исключающие принесение протестов на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации и пересмотр этих постановлений в порядке надзора, и пункт 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, устанавливающий ограниченный круг оснований возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам. При этом Конституционный Суд Российской Федерации, обязанный воздерживаться от установления и исследования фактических обстоятельств в случаях, если это относится к компетенции других судов и иных органов, не входит в оценку законности и обоснованности самих решений по уголовным делам, вынесенных в отношении названных граждан, а рассматривает лишь вопрос о соответствии обжалуемых ими норм Уголовно-процессуального кодекса РСФСР Конституции Российской Федерации.
3. В соответствии со статьей 371 УПК РСФСР пересмотр в порядке надзора вступивших в законную силу приговора, определения и постановления суда с целью устранения допущенных при их вынесении ошибок осуществляется лишь по протесту того прокурора, председателя суда или их заместителей, которым это право предоставлено законом. Но никто из названных должностных лиц, включая высших в иерархии управомоченных на принесение протестов - Председателя Верховного Суда Российской Федерации и Генерального прокурора Российской Федерации, не наделяется правом принесения протестов на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 5 части второй статьи 371 УПК РСФСР).
В законе не предусмотрена и судебная инстанция, которая была бы правомочна в случае судебной ошибки рассмотреть такой протест. Часть третья статьи 374 УПК РСФСР устанавливает, что Президиум Верховного Суда Российской Федерации рассматривает дела по протестам на приговоры и определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, а также на постановления судей Верховного Суда Российской Федерации о предании суду и не наделяет Президиум Верховного Суда Российской Федерации полномочиями по пересмотру в порядке надзора его собственных постановлений.
В силу этих положений закона постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, независимо от качества содержащихся в них решений, не могут стать объектом судебной проверки в порядке надзора. Поданные в порядке надзора жалобы граждан на решения Президиума Верховного Суда Российской Федерации не подлежат изучению, так как априори являются недопустимыми. Таким образом, действующий уголовно-процессуальный закон исходит из абсолютного запрета выявлять и устранять в надзорном порядке любые судебные ошибки, если дело было рассмотрено в качестве высшей судебно-надзорной инстанции Президиумом Верховного Суда Российской Федерации.
4. При проверке конституционности обжалуемых норм уголовно - процессуального закона Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" оценивает не только их буквальный смысл, но и то содержание, которое эти правовые нормы приобретают, исходя как из их места в системе правовых актов, так и из правоприменительной практики.
Ранее, в соответствии с законодательством Союза ССР, отсутствие у Прокурора РСФСР, Председателя Верховного Суда РСФСР и их заместителей права принести протест на постановление Президиума Верховного Суда РСФСР компенсировалось наличием такого права у Генерального прокурора СССР, Председателя Верховного Суда СССР и их заместителей, которые могли опротестовать это решение в случае его незаконности или необоснованности в Пленум Верховного Суда СССР, что до сих пор закреплено в статье 371 УПК РСФСР. В соответствии с этим в 1991 году на имя Председателя Верховного Суда СССР было направлено представление Председателя Верховного Суда РСФСР о необходимости внесения в Верховный Суд СССР протеста на приговор и все последующие судебные решения по делу одного из заявителей в настоящем процессе - К.М. Кульнева. Такой протест не был принесен, поскольку после прекращения деятельности Верховного Суда СССР рассмотрение в порядке надзора жалоб граждан на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации стало невозможным.
Однако эффективность того или иного средства правовой защиты прав граждан должна оцениваться применительно ко всей совокупности таких средств. Обжалуемые заявителями положения статей 371 и 374 УПК РСФСР являются составной частью института пересмотра приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу. Этот институт, закрепленный в разделе VI УПК РСФСР, включает в себя как надзорный порядок пересмотра судебных решений, так и порядок возобновления дел с вступившими в законную силу приговорами по вновь открывшимся обстоятельствам. Последний, будучи особой стадией уголовного судопроизводства, предусматривает основания и процедуры устранения допущенных при рассмотрении уголовных дел судебных ошибок, которые не были или не могли быть выявлены ранее.
По своему содержанию и предназначению возобновление дел, т.е. их новое рассмотрение, выступает в качестве механизма, дополняющего все обычные способы обеспечения правосудности приговоров. Этот вид производства, имеющий как бы резервное значение, используется, когда не применимы или были исчерпаны другие средства процессуально-правовой защиты. Поэтому на него не распространяются некоторые существенные процессуальные условия, присущие обычному порядку судопроизводства: нет такой судебной инстанции, решения которой считались бы окончательными и не могли бы пересматриваться, не действуют ни запрет пересмотра той же самой инстанцией ее собственных решений, ни запрет повторного участия судей в рассмотрении дела.
Таким образом, установление уголовно-процессуальным законом конечной судебно-надзорной инстанции, решения которой не подлежат пересмотру в порядке надзора, само по себе не влечет отказа в праве на судебную защиту для граждан, чьи права нарушены в результате судебной ошибки, поскольку наряду с обычными предусмотрены и дополнительные способы защиты этих прав в процедуре возобновления дел в порядке статей 384 - 390 УПК РСФСР.
5. Пересмотр вступившего в законную силу приговора, определения или постановления суда в порядке возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам в соответствии с частью второй статьи 384 УПК РСФСР возможен в связи с установлением приговором суда преступных действий участников процесса, повлекших неправосудное решение (пункты 1 - 3), или в связи с иными, не известными суду на момент вынесения решения обстоятельствами, которые сами по себе либо вместе с ранее установленными доказывают невиновность осужденного или совершение им иного преступления, нежели то, за которое он осужден, а равно доказывают виновность оправданного или лица, в отношении которого дело было прекращено (пункт 4).
Как следует из содержания части второй статьи 384 УПК РСФСР, и прежде всего ее пункта 4, основанием к возобновлению производства в процедуре, предусмотренной статьями 384 - 390 УПК РСФСР, не может служить неправосудность вынесенных по делу решений, если она явилась результатом либо игнорирования собранных доказательств, нашедших отражение в материалах дела, либо их ошибочной оценки, либо неправильного применения закона.
Такое ограничение круга оснований, при наличии которых возможно возобновление уголовного дела в целях пересмотра незаконного или необоснованного судебного решения, не подлежащего при этом исправлению ни в каком другом, в том числе надзорном, порядке, делает невозможным исправление многих судебных ошибок и восстановление нарушенных вследствие этого прав и законных интересов граждан.
6. Конституция Российской Федерации (статья 2), основываясь на принципах правового государства, провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью. Права человека, являясь естественными и неотъемлемыми, определяют смысл, содержание и применение законов (статья 18 Конституции Российской Федерации).
В соответствии со статьями 2 и 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации государство обязано признавать, соблюдать и защищать права и свободы, создавая при этом эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений, в том числе допущенных его органами и должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства. Такая обязанность лежит прежде всего на законодателе, который в целях эффективного восстановления прав участников уголовного процесса определяет процедуры пересмотра неправосудных решений. Эти процедуры должны гарантировать приоритет прав и свобод человека и гражданина, не допуская предпочтения им даже самых важных общественных, ведомственных или личных интересов.
Введение жестко ограниченного по объему понятия вновь открывшихся обстоятельств, позволяющих возобновить уголовное дело, по существу освобождает государство от обязанности обеспечивать приоритетную защиту прав и свобод в случаях судебных ошибок, не выявленных в обычном надзорном порядке, и ограничивает право каждого защищать свои интересы в таких ситуациях всеми не запрещенными законом способами (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации).
Какие-либо ограничения прав и свобод граждан согласно статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допустимы только на основе федерального закона и, следовательно, лишь в строгом соответствии с ним. В случаях судебных ошибок, повлекших незаконное и необоснованное осуждение, напротив, права граждан ограничиваются приговором, не основанным на законе, противоречащим его требованиям, что во всяком случае должно расцениваться как нарушение приведенных положений Конституции Российской Федерации и в соответствии с ее статьей 18 подлежит устранению правосудием. Законодатель не вправе ограничить эти конституционные прерогативы правосудия.
Суды, гарантируя государственную защиту прав и свобод, обеспечивают конституционное право каждого осужденного на пересмотр приговора в порядке, установленном федеральным законом (статья 50, часть 3, Конституции Российской Федерации). Однако федеральный закон, устанавливающий порядок пересмотра приговоров, не может отменять или умалять права и свободы человека и гражданина, посягать на их основное содержание (статья 55, часть 2 Конституции Российской Федерации), а также вводить какие-либо ограничения конституционных прав, которые не вызываются необходимостью защиты социальных ценностей, перечисленных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, так как это ведет к умалению прав и свобод граждан.
Между тем из положений пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР реально вытекает прямо противоположное установление, фактически ограничивающее право граждан на судебную защиту и являющееся нормативно закрепленным основанием для отказа в правосудии как в его процессуальном смысле, так и в материально - правовом содержании.
Это не соответствует статье 46 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Причем право на судебную защиту, в целом реализуемое через совокупность различных процессуальных средств, относится к числу прав, не подлежащих ограничению (статья 56, часть 3 Конституции Российской Федерации). Вместе с тем правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года; статья 8 Всеобщей декларации прав человека 1948 года). Справедливость как основополагающая идея находит свое закрепление и во вводных положениях к Конституции Российской Федерации. Ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено.
Международный пакт о гражданских и политических правах, исходя из материального содержания правосудия и приоритета в нем прав человека, подчеркивает, что цель исправления судебных ошибок служит основанием для пересмотра окончательных решений судов, "если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки" (пункт 6 статьи 14). Данная международно-правовая норма закрепляет более широкие возможности для исправления судебных ошибок, чем действующий Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, и в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации, являясь составной частью правовой системы России, имеет приоритет перед внутренним законодательством по вопросам защиты прав и свобод, нарушенных в результате судебных ошибок.
При отсутствии других механизмов установление в законе фактического запрета обращаться к органам судебной власти за защитой от ошибочных решений в случаях, не подпадающих под признаки пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, означает для человека обязанность подчиниться незаконному, необоснованному осуждению. Лишение права оспаривать такое осуждение явно умаляет достоинство личности. Между тем в соответствии со статьей 21 Конституции Российской Федерации "ничто не может быть основанием для его умаления".
7. Конституция Российской Федерации, формулируя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством может признаваться окончательным в том смысле, что согласно обычной процедуре оно не может быть изменено.
Такой вывод вытекает из статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации, признающей за каждым право обращаться в соответствии с международными договорами России в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Данное конституционное положение означает, что решения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру конкретных дел высшими судами Российской Федерации, и, следовательно, открывает дорогу для полномочий последних по повторному рассмотрению дела в целях изменения ранее состоявшихся по нему решений, в том числе принятых высшей внутригосударственной судебной инстанцией. Было бы нелогично отрицать указанные полномочия в случаях, когда необходимость изменения судебных решений может быть выявлена без подключения межгосударственных органов. Тем более, что в соответствии со своими международными обязательствами Российская Федерация согласно пункту 2 статьи 2 Международного пакта о гражданских и политических правах должна обеспечивать принятие "законодательных или других мер, которые могут оказаться необходимыми для осуществления прав, признаваемых в настоящем Пакте".
8. Ограниченность предусмотренных в пункте 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР оснований, при которых для исправления судебных ошибок допускается повторное рассмотрение дела той же судебной инстанцией, не соответствует в полной мере существующей социальной и правовой реальности.
Действующее законодательство и практика применения статьи 384 УПК РСФСР обнаруживают тенденцию к корректировке этой нормы. Так, возможность возобновления дел и пересмотра окончательных судебных решений при необходимости новой правовой и фактической оценки уже получивших судебное подтверждение обстоятельств прямо вытекает из Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". Он предусматривает, что любые, в том числе окончательные, решения судов, основанные на актах, признанных неконституционными, должны быть пересмотрены (часть третья статьи 79, часть вторая статьи 100). Фактически речь идет о появлении новой правовой ситуации, которая не описана в статье 384 УПК РСФСР, но требует рассмотрения в предусмотренной ею процедуре.
Неоправданно ограничительный характер рассматриваемой нормы статьи 384 УПК РСФСР препятствует исправлению в процедуре возобновления дел судебных решений, явно неадекватных правовым и фактическим реалиям, нашедшим, например, отражение в таких актах, как Закон РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" или Закон Российской Федерации от 1 июля 1994 года "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР". В связи с этим законодатель специально для этих случаев был вынужден вводить процедуру пересмотра окончательных решений, во многом аналогичную процедуре возобновления дел, предусмотренной пунктами 1 - 3 части второй статьи 384 УПК РСФСР. Формально в названных законах указывалось на необходимость изменения состоявшихся окончательных судебных решений в порядке надзора. Однако фактически на основании процессуальной аналогии были использованы элементы названной процедуры статьи 384, так как только в ней возможен пересмотр высшей судебной инстанцией ее собственных решений.
9. Анализ действующего законодательства показывает, что в противовес жесткому регулированию, препятствующему высшей судебной инстанции повторно рассматривать дело в надзорном порядке, процедура, предусмотренная статьями 384 - 390 УПК РСФСР, могла бы обеспечить гражданам необходимую защиту их прав, ущемленных в результате судебной ошибки. Однако этому препятствует вытекающее из пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР ограничение круга оснований возобновления дел, что не отвечает конституционно провозглашенным требованиям государственной защиты прав и свобод.
Вместе с тем законодатель, исходя из этих требований, в ходе дальнейшего совершенствования законодательства вправе выбрать и иную, в том числе не известную действующему регулированию, систему процедурных правил, которая обеспечивала бы достижение целей защиты прав граждан от судебных ошибок. Не исключено, что при введении или развитии каких-либо процессуальных институтов, которые будут компенсировать недостатки положений пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, данная норма может получить новое звучание в будущем уголовно-процессуальном законодательстве даже в прежней ее редакции. Это не будет противоречить запрету преодолевать юридическую силу решения Конституционного Суда Российской Федерации о неконституционности акта повторным его принятием (часть вторая статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Такой вывод следует из того, что Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", оценивает соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемых правовых норм в их системе, т.е. исходя из систематического толкования, имея в виду, что конституционное содержание соответствующих правовых институтов может быть обеспечено совокупным результатом действия норм права.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 72, 74, 75, 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
1. Признать пункт 5 части второй статьи 371 и часть третью статьи 374 УПК РСФСР соответствующими Конституции Российской Федерации постольку, поскольку предусмотренные ими ограничения на пересмотр в порядке надзора постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации не исключают возможности использования иных процессуальных средств исправления судебных ошибок.
2. Признать положение пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, которое ограничивает круг оснований к возобновлению уголовного дела лишь обстоятельствами, "неизвестными суду при постановлении приговора или определения", и в силу этого препятствует в случаях исчерпания возможностей судебного надзора исправлению судебных ошибок, нарушающих права и свободы человека и гражданина, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 18, 21 (часть 1), 45, 46, 55 (части 2 и 3).
3. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова, И.П. Серебренникова подлежат пересмотру с учетом пункта 2 резолютивной части настоящего Постановления, которое в силу части второй статьи 79 названного Федерального конституционного закона действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Федеральному Собранию Российской Федерации при принятии нового уголовно-процессуального законодательства и определении в нем процессуальных форм и средств исправления судебных ошибок по уголовным делам надлежит исходить из недопустимости снижения уровня гарантий прав и свобод граждан, предусмотренных действующим законодательством и настоящим Постановлением.
5. Согласно части первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным и вступает в силу немедленно после его провозглашения.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

12

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 10 июля 2003 г. N 290-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА ХВОРОСТОВСКОГО ИГОРЯ
СТАНИСЛАВОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 413 И СТАТЬЕЙ 417
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Н.В. Селезнева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина И.С. Хворостовского,

установил:

1. По приговору Московского городского суда от 18 сентября 1997 года в отношении гражданина И.С. Хворостовского, осужденного за совершение ряда преступлений, была применена конфискация имущества, отнесенного судом к "имуществу, добытому преступным путем". В дальнейшем приговор в части осуждения И.С. Хворостовского по обвинению в преступлении, предусмотренном частью первой статьи 170 УК РСФСР, был отменен и уголовное дело в указанной части прекращено, однако конфискация имущества, произведенная в связи с обвинением именно в этом преступлении, не была отменена ни одной вышестоящей инстанцией, включая Президиум Верховного Суда Российской Федерации.
Заявления И.С. Хворостовского о пересмотре приговора и последующих судебных решений в порядке возобновления производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств были оставлены без удовлетворения со ссылкой на то, что уголовно-процессуальный закон не предусматривает возможность пересмотра ввиду новых обстоятельств уголовного дела, по которому имеется постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации И.С. Хворостовский просит признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 15 (часть 1), 21 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 55 (части 2 и 3), положения части второй статьи 413 и статьи 417 УПК Российской Федерации, поскольку, по мнению заявителя, они исключают возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных решений в связи с допущенными судами ошибками после того, как уголовное дело было рассмотрено Президиумом Верховного Суда Российской Федерации.
2. В соответствии со статьей 413 УПК Российской Федерации пересмотр вступившего в законную силу приговора, определения или постановления суда в порядке возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств возможен в связи с наличием таких существовавших на момент вступления приговора или иного судебного решения в законную силу, но не известных суду обстоятельств, как установление приговором суда преступных действий лиц, производивших предварительное расследование по уголовному делу, и судьи рассматривавшего данное дело, других участников процесса, повлекших неправосудное решение (пункт 1 части второй и часть третья), или в связи с не известными суду на момент вынесения судебного решения новыми обстоятельствами, которые устраняют преступность и наказуемость деяния (пункт 2 части второй и часть четвертая).
Как следует из приведенных положений статьи 413 УПК Российской Федерации, основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств не может служить неправосудность вынесенных по делу решений, если она явилась результатом судебной ошибки, в том числе подтвержденной выявленными уже после вступления приговора в законную силу дополнительными доказательствами, подтверждающими невиновность или меньшую виновность осужденного.
Вопрос об ограниченности круга оснований для возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств ранее рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, которым положение пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, ограничивающее круг оснований к возобновлению уголовного дела лишь обстоятельствами, "не известными суду при постановлении приговора или определения" и в силу этого препятствующее - в случаях исчерпания возможностей судебного надзора - исправлению судебных ошибок, нарушающих права и свободы человека и гражданина, было признано не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 4), 18, 21 (часть 1), 45, 46, 55 (части 2 и 3).
Согласно правовой позиции, изложенной в названном Постановлении, введение жестко ограниченного по объему понятия новых и вновь открывшихся обстоятельств, позволяющих возобновить уголовное дело, по существу, освобождает государство от обязанности обеспечивать приоритетную защиту прав и свобод в случае судебных ошибок, не выявленных в обычном, надзорном порядке, и тем самым ограничивает право каждого защищать свои интересы в таких случаях всеми не запрещенными законом способами (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации). Между тем Конституция Российской Федерации, формулируя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством может признаваться окончательным в том смысле, что согласно обычной процедуре оно не может быть изменено. Такой вывод вытекает из статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации, признающей за каждым право обращаться в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. При этом Конституционный Суд Российской Федерации указал, что международные акты, в частности пункт 6 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, предусматривающий возможность пересмотра окончательных решений судов, если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, закрепляют более широкие возможности для исправления судебных ошибок, чем уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации. В силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации данная международно-правовая норма, являясь составной частью правовой системы России, имеет приоритет перед внутренним законодательством по вопросам защиты прав и свобод, нарушенных в результате судебных ошибок.
3. Были ранее предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации и положения уголовно-процессуального законодательства, исключающие возможность обжалования Постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации независимо от правосудности содержащихся в них решений. В названном Постановлении от 2 февраля 1996 года Конституционный Суд Российской Федерации признал соответствующими Конституции Российской Федерации пункт 5 части второй статьи 371 и часть третью статьи 374 УПК РСФСР, исключающие возможность пересмотра Постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации в надзорном порядке, поскольку установление этими нормами конечной судебно-надзорной инстанции не исключает возможности использования иных процессуальных средств исправления судебных ошибок, так как наряду с обычными способами защиты уголовно-процессуальным законодательством предусмотрены и дополнительные способы защиты этих прав, установленные процедурой возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам, в рамках которой и подлежат пересмотру постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам.
Несмотря на то, что предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1996 года являлись нормы ранее действовавшего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, правовые позиции, выраженные в его мотивировочной части и выявляющие конституционный смысл соответствующих положений закона, из которого исходил Конституционный Суд Российской Федерации в резолютивной части решения, вполне применимы и к оспариваемым заявителем нормам ныне действующего Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" обязательны для всех государственных органов и должностных лиц и подлежат учету при рассмотрении уголовного дела И.С. Хворостовского.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Признать жалобу гражданина Хворостовского Игоря Станиславовича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу.
2. Уголовное дело гражданина Хворостовского Игоря Станиславовича подлежит пересмотру в установленном законом порядке с учетом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371 и пункта 4 части второй статьи 384 УПК РСФСР, а также в настоящем Определении, если для этого нет других препятствий.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
4. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

13

Постановление Конституционного Суда РФ от 26.11.2002 N 16-П "По делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и статьи 363 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина А.А. Кизимова"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 26 ноября 2002 г. N 16-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ
СТАТЕЙ 77.1, 77.2, ЧАСТЕЙ ПЕРВОЙ И ДЕСЯТОЙ СТАТЬИ 175
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
И СТАТЬИ 363 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА А.А. КИЗИМОВА

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Витрука, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

с участием представителей гражданина А.А. Кизимова - адвокатов Е.Л. Липцер и К.А. Москаленко, представителя Совета Федерации - члена Совета Федерации Ю.А. Шарандина и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.А. Кизимова на нарушение его конституционных прав указанными положениями уголовно-исполнительного и уголовно-процессуального законов. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.

Заслушав сообщение судьи-докладчика О.И. Тиунова, объяснения представителей сторон, заключения экспертов - докторов юридических наук М.П. Журавлева и А.С. Михлина, пояснения специалиста - доктора юридических наук В.А. Михайлова, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи Верховного Суда Российской Федерации В.П. Степалина, от Министерства юстиции Российской Федерации - О.В. Филимонова, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - В.М. Савосина, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Н.С. Тузлуковой, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - В.И. Селиверстова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Гражданин А.А. Кизимов после осуждения его Московским городским судом к десяти годам лишения свободы за совершение в несовершеннолетнем возрасте ряда преступлений продолжал содержаться под стражей в следственном изоляторе, поскольку к моменту вступления приговора в законную силу на рассмотрении Балаковского городского суда Саратовской области находилось уголовное дело, по которому он обвинялся в совершении ряда других преступлений и в связи с производством по которому к нему была применена мера пресечения в виде заключения под стражу. В результате к моменту обращения в Конституционный Суд Российской Федерации более двух третей назначенного по приговору Московского городского суда срока лишения свободы А.А. Кизимов провел в следственном изоляторе.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин А.А. Кизимов оспаривает конституционность положений статей 77.1 и 77.2 УИК Российской Федерации, предусматривающих случаи, когда осужденный к лишению свободы может быть оставлен в следственном изоляторе либо переведен в следственный изолятор из исправительного учреждения, а также частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации, наделяющих полномочием обращаться к суду с представлением об условно-досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания администрацию исправительного учреждения, и статьи 363 УПК РСФСР, закрепляющей полномочие суда выносить в связи с данным представлением соответствующее решение.

По мнению заявителя, оспариваемые нормы, как не наделяющие администрацию следственного изолятора полномочием представлять осужденного, содержащегося под стражей, к условно-досрочному освобождению и не позволяющие самому осужденному, содержащемуся в следственном изоляторе, инициировать рассмотрение судом этого вопроса, нарушают его конституционные права, гарантированные статьями 21 (часть 1), 45 (часть 2), 46 (часть 1) и 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

2. В соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" жалоба гражданина на нарушение его конституционных прав и свобод является допустимой, если оспариваемый закон применен или подлежит применению в деле заявителя, рассмотрение которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон (пункт 2 статьи 97); при этом в случае, если акт, конституционность которого оспаривается, был отменен или утратил силу к началу или в период рассмотрения дела, начатое Конституционным Судом Российской Федерации производство может быть прекращено, за исключением случаев, когда действием этого акта были нарушены конституционные права и свободы граждан (часть вторая статьи 43).

В ходе заседания Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу не нашло подтверждения, что статья 77.1 УИК Российской Федерации применялась или подлежала применению в отношении А.А. Кизимова. Положения указанной статьи распространяются на случаи, когда лицо, осужденное к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьме, может быть оставлено в следственном изоляторе при необходимости его участия в расследовании или судебном рассмотрении уголовного дела о преступлениях других лиц. Заявитель же был помещен в следственный изолятор на основании статьи 77.2 УИК Российской Федерации в связи с привлечением его к уголовной ответственности по другому делу. Поэтому в данном случае статья 77.1 УИК Российской Федерации не может быть предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации.

Не подлежит рассмотрению Конституционным Судом Российской Федерации жалоба А.А. Кизимова и в части, касающейся проверки конституционности части десятой статьи 175 УИК Российской Федерации. Данная норма, в соответствии с которой вопрос об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания осужденного к лишению свободы рассматривается в случае отбывания им наказания в облегченных условиях, была отменена Федеральным законом от 9 марта 2001 года и не препятствует более реализации заявителем затрагивавшихся ею прав.

В связи с введением в действие с 1 июля 2002 года Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации также утратила силу статья 363 УПК РСФСР. Однако в данном случае в силу части второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" для разрешения поставленного заявителем вопроса о нарушении его конституционных прав сохраняется необходимость проверки конституционности положения части первой оспариваемой статьи, согласно которому решение об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания принимается судом на основании представления администрации учреждения или органа, исполняющего наказание.

Таким образом, предметом проверки по настоящему делу являются положения статьи 77.2, части первой статьи 175 УИК Российской Федерации и части первой статьи 363 УПК РСФСР, определяющие порядок применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания в отношении осужденного к лишению свободы, в том числе содержащегося в следственном изоляторе в связи с привлечением его к уголовной ответственности по другому делу.

3. Согласно Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанностью государства (статья 2); права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статья 18); достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления (статья 21).

Непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности является право каждого осужденного за преступление просить о смягчении наказания (статья 50, часть 3, Конституции Российской Федерации). Данное право, гарантирующее осужденному возможность смягчения его участи вплоть до полного снятия всех ограничений в правах и свободах, которые установлены для него обвинительным приговором, принадлежит каждому осужденному независимо от того, за совершение какого преступления он был осужден, какое наказание ему назначено и каковы условия его исполнения.

Конституционное право осужденного просить о смягчении наказания предполагает обязанность государства урегулировать соответствующий процессуальный порядок рассмотрения такой просьбы. Реализуя эту обязанность, федеральный законодатель в нормах уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства устанавливает конкретные условия, при которых каждый из предусмотренных законом видов смягчения наказания может применяться и при которых, соответственно, может быть реализовано право осужденного просить о смягчении наказания, в частности путем досрочного освобождения от его отбывания, включая условно-досрочное освобождение. Так, согласно статье 79 УК Российской Федерации лицо, отбывающее наказание в виде лишения свободы, может быть освобождено условно-досрочно, если судом будет признано, что для своего исправления оно уже отбыло указанную в законе часть назначенного по приговору наказания и не нуждается в полном его отбывании.

Поскольку установление наличия оснований для условно-досрочного освобождения осужденного от отбывания наказания и принятие решения о его применении - прерогатива суда, осужденному, отбывшему указанную в законе часть назначенного наказания, должно быть обеспечено право обратиться именно к суду с соответствующей просьбой. Данный вывод корреспондирует рекомендациям, которые содержатся в принятых резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 45/110 от 14 декабря 1990 года Стандартных минимальных правилах Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила). Пункт 9 указанных Правил к органам, выносящим по ходатайству правонарушителя решение о мерах, принимаемых после постановления приговора, в том числе об освобождении от наказания, относит в первую очередь суд.

4. В соответствии с Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации полномочием представлять осужденного к условно-досрочному освобождению при наличии к тому оснований наделяется администрация учреждения или органа, исполняющего наказание (часть первая статьи 175). Отсутствие в названной норме указания на право самого осужденного обратиться непосредственно в суд с просьбой об условно-досрочном освобождении от наказания не означает, однако, что он этого права лишен. Данное право вытекает из Конституции Российской Федерации, ее статьи 50 (часть 3), закрепляющей право каждого осужденного просить о смягчении назначенного ему наказания, статьи 45 (часть 2), согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, и статьи 46 (часть 1), гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, а также из общих норм уголовно-исполнительного законодательства, определяющих основы правового положения осужденных.

Так, в соответствии с частью второй статьи 10 УИК Российской Федерации при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации. Применительно к правам, закрепленным в статьях 45, 46 и 50 Конституции Российской Федерации, законодательство таких изъятий и ограничений не содержит, а, напротив, прямо предусматривает право осужденных обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами по вопросам, касающимся их прав и законных интересов, как к администрации учреждения или органа, исполняющего наказание, в вышестоящие органы управления учреждениями и органами, исполняющими наказания, органы прокуратуры, так и непосредственно в суд, а также в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (часть четвертая статьи 12, части первая и шестая статьи 15 УИК Российской Федерации).

Закрепленные в указанных нормативных положениях права в равной мере гарантируются всем осужденным, в том числе тем, которые на основании статьи 77.2 УИК Российской Федерации в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу содержатся в следственном изоляторе. В силу статьи 18 Конституции Российской Федерации они являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти и обеспечиваются правосудием.

Истолкование положений статьи 77.2 и части первой статьи 175 УИК Российской Федерации как исключающих возможность обращения осужденного, содержащегося в следственном изоляторе в связи с обвинением в совершении другого преступления, к суду с просьбой об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, и тем самым признающих уже сам факт привлечения лица к уголовной ответственности причиной, влекущей для него негативные уголовно-правовые последствия, не согласуется с названными конституционными требованиями.

Таким образом, положения статьи 77.2 и части первой статьи 175 УИК Российской Федерации - с учетом их конституционного смысла, выявленного в настоящем Постановлении, - не противоречат Конституции Российской Федерации.

5. Согласно части первой статьи 363 УПК РСФСР условно-досрочное освобождение от отбывания наказания применяется судом по представлению администрации учреждения или органа, исполняющих наказание. Не предусматривая возможности рассмотрения этого вопроса по инициативе других органов и лиц, в том числе по обращению самого осужденного, данная норма препятствует реализации в судебном порядке гарантированного статьей 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации и конкретизированного в нормах отраслевого законодательства права осужденного просить о смягчении наказания.

Кроме того, осужденный, отбывший установленную законом часть назначенного судом наказания и полагающий, что к нему может быть применено условно-досрочное освобождение, тем не менее в силу части первой статьи 363 УПК РСФСР лишен возможности добиваться перед судом применения в отношении него соответствующих предписаний уголовного закона, чем нарушается его право защищать свои права и свободы, в том числе в судебном порядке (статья 46, часть 1, Конституции Российской Федерации).

Реализация конституционного права осужденного просить о смягчении наказания, охватывающая и решение вопроса об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, в том числе в отношении лица, находящегося в следственном изоляторе в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу, предполагает обязанность государства обеспечить рассмотрение судом соответствующего обращения осужденного на основе состязательности и равноправия сторон. При этом законодатель вправе предусмотреть особенности процедуры решения вопроса о применении условно-досрочного освобождения в отношении таких осужденных, обеспечивая с учетом настоящего Постановления их конституционное право просить о смягчении назначенного наказания.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать находящиеся во взаимосвязи положения статьи 77.2 и части первой статьи 175 УИК Российской Федерации, как не исключающие право осужденного, в том числе содержащегося в следственном изоляторе в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу, на обращение в суд с просьбой о смягчении назначенного наказания путем условно-досрочного освобождения от его отбывания, не противоречащими Конституции Российской Федерации.

2. Признать часть первую статьи 363 УПК РСФСР, постольку, поскольку ею исключается обязанность суда рассмотреть по существу просьбу осужденного, в том числе содержащегося в следственном изоляторе в связи с привлечением к уголовной ответственности по другому делу, о его условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 46 (часть 1) и 50 (часть 3).

3. В соответствии со статьей 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" производство по делу в части, касающейся проверки конституционности статьи 77.1 и части 10 статьи 175 УИК Российской Федерации, прекратить.

4. Вопрос о применении условно-досрочного освобождения от отбывания наказания в отношении гражданина А.А. Кизимова подлежит разрешению судами общей юрисдикции на основе Конституции Российской Федерации и норм федерального законодательства с учетом настоящего Постановления.

5. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения и действует непосредственно.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

14

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 4 ноября 2004 г. N 342-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА СИДОРОВА СТЕПАНА
АНАТОЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 74 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 399
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.Г. Стрекозова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина С.А. Сидорова,

установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин С.А. Сидоров, осужденный к лишению свободы сроком на три года условно с испытательным сроком три года, оспаривает конституционность положений  части первой статьи 74 УК Российской Федерации и части первой статьи 399 УПК Российской Федерации, на основании которых Тюменский районный суд Тюменской области оставил без рассмотрения его ходатайство об отмене условного осуждения и снятии судимости, а соответствующие надзорные инстанции - без удовлетворения его жалобы о пересмотре названного решения.
По мнению заявителя, указанные положения, которыми регламентируются соответственно основания и порядок отмены условного осуждения и снятия с осужденного судимости по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, как не закрепляющие право осужденного при наличии установленных в законе оснований обратиться в суд с просьбой об отмене условного осуждения и не возлагающие на суд обязанность рассмотреть такую просьбу, нарушают его права, гарантированные статьями 15 (часть 1), 33, 45, 46 (часть 2) и 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы.
Между тем оспариваемая заявителем часть первая статьи 74 УК Российской Федерации, устанавливающая правило, согласно которому суд по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, может по истечении не менее половины установленного испытательного срока досрочно отменить условное осуждение и снять с осужденного судимость, если он своим поведением доказал свое исправление, не содержит предписаний, ограничивающих право осужденного лично обратиться в суд с ходатайством по этому вопросу. Нет прямого запрета на обращение условно осужденного в суд с соответствующим ходатайством и в части первой статьи 399 УПК Российской Федерации, определяющей судебный порядок разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора.
3. Вопрос об обеспечении закрепленного в статье 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации права каждого осужденного за преступление просить о смягчении назначенного ему наказания ранее рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлении от 26 ноября 2002 года по делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР Конституционный Суд Российской Федерации указал, что это право, являясь непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности в сфере уголовно-правовых отношений, гарантирует каждому осужденному, независимо от характера преступления, за которое он был осужден, назначенного наказания и условий его исполнения, возможность добиваться смягчения своей участи вплоть до полного снятия всех ограничений в правах и свободах, которые установлены для него на основании закона обвинительным приговором суда.
Данное Постановление Конституционного Суда Российской Федерации сохраняет свою силу, а изложенная в нем правовая позиция имеет общее значение и в полной мере распространяется на правоотношения, возникающие в связи с решением вопросов, связанных с отменой условного осуждения и снятием судимости в отношении условно осужденного, доказавшего своим поведением свое исправление, что предопределяет необходимость обеспечения такому осужденному права обратиться при наличии установленных в законе оснований непосредственно в суд с ходатайством об отмене условного осуждения и о снятии с него судимости, а также подтверждает наличие у суда обязанности рассмотреть это ходатайство по существу - вне зависимости от того, было ли внесено по данному вопросу представление органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положения части первой статьи 74 УК Российской Федерации и части первой статьи 399 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из сохраняющего свою силу Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2002 года, не препятствуют условно осужденному обращаться в суд с ходатайством об отмене условного осуждения и снятии судимости и предполагают обязанность суда рассмотреть это ходатайство по существу, независимо от наличия представления органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, по данному вопросу.
2. В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" выявленный в настоящем Определении конституционно-правовой смысл положений части первой статьи 74 УК Российской Федерации и части первой статьи 399 УПК Российской Федерации является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
3. Признать жалобу гражданина Сидорова Степана Анатольевича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

15

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 18 ноября 2004 г. N 363-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА ГЛАДКОВА
ВЛАДИМИРА МИХАЙЛОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ
ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 175
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
И ПУНКТАМИ 2 И 5 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 399
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, В.О. Лучина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина В.М. Гладкова вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. В жалобе гражданина В.М. Гладкова оспаривается конституционность части третьей статьи 175 УИК Российской Федерации и пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации, регламентирующих порядок разрешения судом вопросов, связанных с заменой неотбытого наказания более мягким или с изменением вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда осужденному к лишению свободы. По мнению заявителя, содержащиеся в них нормы, как не предоставляющие осужденному, отбывающему наказание, право обратиться в суд с ходатайством о замене неотбытого им наказания более мягким видом наказания или об изменении вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда, и не возлагающие на суд обязанность рассмотреть такое ходатайство, нарушают его права, гарантированные статьями 46 (часть 1) и 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы. Между тем из представленных В.М. Гладковым материалов не следует, что оспариваемые им положения статьи 175 УИК Российской Федерации применялись в отношении него и нарушили при этом его конституционные права и свободы.
Данная статья регламентирует только порядок рассмотрения судом вопросов об освобождении от отбывания наказания и о замене назначенного по приговору суда наказания наказанием более мягкого вида. Заявитель же, как следует из представленных им документов, в своих обращениях в суд ходатайствовал об изменении - в пределах назначенного ему по приговору суда наказания - вида исправительного учреждения. Следовательно, данная жалоба в этой части не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
3. Затронутый в жалобе В.М. Гладкова вопрос об обеспечении закрепленного в статье 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации права каждого осужденного за преступление просить о смягчении наказания ранее уже неоднократно рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлении от 26 ноября 2002 года по делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР Конституционный Суд Российской Федерации указал, что это право, являясь непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности в сфере уголовно-правовых отношений, гарантирует каждому осужденному возможность добиваться смягчения своей участи вплоть до полного снятия всех тех ограничений в правах и свободах, которые установлены для него на основании закона обвинительным приговором.
Выраженная в данном Постановлении правовая позиция имеет общее значение и в полной мере распространяется на правоотношения, возникающие в связи с решением вопросов, связанных с применением такой формы смягчения участи осужденного, как изменение ему вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда. Это предопределяет необходимость обеспечения осужденному права при наличии предусмотренных законом (часть четвертая статьи 58 УК Российской Федерации, части вторая и третья статьи 78 УИК Российской Федерации) оснований и условий обратиться непосредственно в суд с ходатайством об изменении вида исправительного учреждения и возложение на суд обязанности рассмотреть такое ходатайство по существу в установленном законом порядке.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2002 года сохраняет свою силу, в силу чего оспариваемые В.М. Гладковым нормы не могут истолковываться и применяться вопреки выраженной в нем правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положения пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из сохраняющего свою силу Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2002 года, не препятствуют осужденному обращаться в суд с ходатайством об изменении вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда, и предполагают обязанность суда рассмотреть данное ходатайство по существу.
2. В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" выявленный в настоящем Определении конституционно-правовой смысл пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
3. В связи с тем, что по жалобе гражданина Гладкова Владимира Михайловича в части, касающейся проверки конституционности пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации, не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления, дальнейшее производство по жалобе в этой части прекратить.
4. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гладкова Владимира Михайловича в части, касающейся проверки конституционности положений части третьей статьи 175 УИК Российской Федерации, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.
5. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
6. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

16

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 октября 2005 г. N 388-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА ЕЛИСЕЕВА АЛЕКСЕЯ ЮРЬЕВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТАМИ 2 И 5
ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 399 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЧАСТЬЮ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 175
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина А.Ю. Елисеева вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. В жалобе гражданина А.Ю. Елисеева оспаривается конституционность пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации, в которых определяется круг связанных с исполнением приговора вопросов, разрешаемых по ходатайству осужденного и по представлению учреждения или органа, исполняющего наказание, и части третьей статьи 175 УИК Российской Федерации, регламентирующей содержание представления о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания.
По мнению заявителя, эти нормы, как не предоставляющие осужденному, отбывающему наказание, право обратиться в суд с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, нарушают его права, гарантированные статьями 46 (часть 1) и 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Затронутый в жалобе А.Ю. Елисеева вопрос об обеспечении закрепленного в статье 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации права каждого осужденного за преступление просить о смягчении наказания ранее уже рассматривался Конституционным Судом Российской Федерации.
В Постановлении от 26 ноября 2002 года N 16-П по делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР Конституционный Суд Российской Федерации указал, что это право, являясь непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности в сфере уголовно-правовых отношений, гарантирует каждому осужденному возможность добиваться смягчения своей участи вплоть до полного снятия всех тех ограничений в правах и свободах, которые установлены для него на основании закона обвинительным приговором.
Приведенная правовая позиция имеет общее значение, чем предопределяются необходимость обеспечения осужденному права при наличии предусмотренных законом оснований и условий (статья 80 УК Российской Федерации) обратиться непосредственно в суд с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания и возложение на суд обязанности рассмотреть такое ходатайство по существу в установленном законом порядке.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2002 года N 16-П сохраняет свою силу, а значит, оспариваемые А.Ю. Елисеевым нормы не могут истолковываться и применяться вопреки выраженной в нем правовой позиции.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положения пунктов 2 и 5 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации и части третьей статьи 175 УИК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2002 года N 16-П по делу о проверке конституционности положений статей 77.1, 77.2, частей первой и десятой статьи 175 УИК Российской Федерации и статьи 363 УПК РСФСР, не препятствуют осужденному обращаться в суд с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания и предполагают обязанность суда рассмотреть такое ходатайство по существу в установленном законом порядке.
В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" выявленный в настоящем Определении конституционно-правовой смысл указанных законоположений является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
2. Прекратить дальнейшее производство по жалобе гражданина Елисеева Алексея Юрьевича, поскольку по поставленному заявителем вопросу не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
4. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0


Вы здесь » ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 50